Книга Шариковы дети, страница 52 – Татьяна Нильсен

— Давай! Я тоже без завтрака.

На улице моросил дождь со снегом. Мужчины подняли воротники и направились в кафе, в котором обедали вчера. Автомобиль оставили на стоянке возле здания администрации, решили, невзирая на непогоду, размять ноги.

— Выяснил что-нибудь по Семизорову? – Фарид посмотрел на Пантелеева, когда официант удалился, приняв заказ.

— Всё, как он сказал. Водитель утверждает, что в город привёз Семизорова и Петренко. Сотрудники службы безопасности аэропорта показали видео, как двое мужчин, женщина и девушка входят в здание с багажом. Я сделал копии, где ясно видно: в десять часов сорок минут Петренко и Семизоров вышли на улицу, сели в автомобиль и выехали со стоянки. А у вас появились новости?

Амиров не ответил, только уставился на Константина долгим изучающим взглядом. Петренко поёжился.

— Откуда ты знаешь про пожарный выход? – наконец выдохнул следователь.

— Вы о чём? – не понял Константин.

— Ты сказал, что проститутка вышла через пожарный выход, а сам никогда не бывал в отеле?

— Ах, вы об этом! Я в этом здании провёл почти всё своё детство. Раньше там находился Клуб юных техников, во время приватизации здание продали армянам, те сделали из него отель. Они, конечно, могли провести перепланировку с номерами, но пожарный выход должен остаться на прежнем месте.

— А чем ты увлекался в детстве?

— Спросите, чем я не увлекался! Наверное, не вышивал и не занимался макраме. В какой-то момент занялся авиамоделированием. Кружок вёл отставной военный лётчик, очень занимательный мужик. Правда, выпивал крепко, но в клубе его держали, потому, что он умел увлечь. Я даже одно время грезил о небе, хотел летать, даже прошёл медкомиссию. Но болезнь матери поменяла планы.

— Знаешь, американские индейцы считали, что от несбывшихся желаний появляются болезни.

— В тот момент главным желанием было, чтобы поправилась мать.

Официант принёс заказ, и мужчины замолчали на несколько минут. Амиров первый отодвинул тарелку, промокнул рот салфеткой и удовлетворённо откинулся от стола.

— Утром у меня случилась одна интересная встреча. В номер прорвался некий Владимир Перфильев. Знаешь такого?

— Его здесь каждая собака знает. Считает себя опальным правдоискателем и борцом с коррупцией, которого преследует местная власть за честные высказывания. На самом деле газету, в которой он работал, закрыли в конце девяностых, а он попал под сокращение. Однако справедливости ради надо сказать, что часто Персильев оказывается прав.

— В таком случае, как можно трактовать его мысль о том, что Селивёрстова убил тот, кто имеет отношение к поселениям шорцев? Вообще его идея совместимости добра и зла показалась мне интересной. В шорской мифологии два брата Ульгень и Эрлик, олицетворяющих один доброе начало, другой злое, негативное не противостоят друг другу, а дополняют. Со слов Персильева, не понять радости мира, не побывав в пекле войны.

В голове Пантелеева мелькнула какая-то очень важная мысль, но он никак не мог уцепить её.

— Константин, ты слушаешь меня?

— Да! Извините. Шорских поселений и деревень осталось очень мало, и там проживают в основном старики. Молодёжь перебирается в города, туда, где есть работа. А вообще способ убийства характерен для аборигенов. Они же испокон веков промышляли охотой. Нож для них как спички и соль.