Книга Шариковы дети, страница 78 – Татьяна Нильсен

— Добрый день коллеги, – пальцы исполняющего обязанности главы нервно теребили угол пластиковой папки. – Вчера вы были предупреждены о том, что я жду от каждого отчёт о выполненной работе и путях выхода из создавшихся проблем. Хочу обратиться к начальнику службы безопасности администрации, каким образом ситуация вышла из-под контроля? – Семизоров старался сдержать эмоции, но голос выдавал волнение и даже панику. – В отделе три человека, не понимаю для чего? Они что порно смотрят по интернету, а не занимаются мониторингом настроений городского населения?

Хромов сидел, наклонив голову, а Семизоров даже не подозревал, насколько близок к истине в своих подозрениях.

— Ежедневно я получаю отчёт с анализом происходящего в городе. – Сергей не оторвался от стула, лишь поднял глаза и обвёл взглядом присутствующих. – Митинги носят стихийный характер. Людей никто специально не подбивал! В сетях, как всегда ругают власть как местную, так и верховную, но по настроениям не прослеживалась решимость идти на баррикады! Может, мы преувеличиваем проблему? Ну, побузит народ и разойдётся!

— Никто не преувеличивает, – подал голос Лопатин. – Три дня назад люди собрались в проблемных районах, там, где недалеко от домов стоит обогатительная фабрика и загрязнение воздуха очень высоко. Вчера подтянулись другие улицы, а сегодня уже решили перекрыть технологические дороги, по которым ходят БелАЗы. Пришлось выставлять наряды полиции, – начальник городского отделения полиции поднялся. – Вы не понимаете всего ужаса происходящего, а самое главное, того, что может произойти. Вместе с молодыми, здоровыми и сильными на улицу выходят старики и дети! Даже если я отдам приказ теснить людей, половина состава не послушает! Вдруг в давке упадёт старуха или закричит ребёнок? Полицейские живут в нашем городе, имеют семьи, детей и матерей! Про дубинки и слезоточивый газ я не говорю! Если волнения не улягутся, придётся вызывать ОМОН и наряды полиции из соседних городов. – Фёдор Николаевич тяжело опустился на место.

— Но, кто-то их организовал? – воскликнул Семизоров? – стихийно может пройти митинг из десяти человек и затихнуть, а это третий день! Людей на улицы выходит всё больше и больше! Звенигородов, вы начальник по работе с предприятиями, плохо работаете, если у вас под носом скоро затухнут разрезы. Если предприятия встанут, нам всем не поздоровиться!

— Я с директорами встречался сегодня утром. Все предупреждены и проведут беседы с особо активными бузотёрами. Думаю, к вечеру страсти улягутся, – неожиданно Звенигородов повернулся к статному, седому мужчине лет сорока, сидящему по левую руку от него. – Вадим Юрьевич, вы председатель совета народных депутатов, это именно ваша задача и вашего корпуса выслушивать чаяния народа и принимать меры. Депутаты совсем мышей не ловят? Неужели к ним не обращается местное население с вопросами? Считаю, что это именно ваша недоработка!

— Согласен, не доглядели, – Ильинский промокнул блестящий лоб носовым платком. – Только давайте не будем сваливать всю ответственность только на депутатов! Каратайкин проникся любовью к директорам разрезов, спроса с них никакого, словно временщики пришли, забрали, что надо, набили карманы и бросили землю с пустой породой. Ни по одному разрезу нет плана рекультивации земель, а если и есть, то только на бумаге! Никакого контроля за выполнением, а ведь я несколько раз обращался к вам с депутатским запросом. Жители с подработанных районов все пороги обили.