Книга Глубина, страница 11 – Крейг Дэвидсон

Да, Люк все это понимал. Именно бредовость происходящего он почувствовал в тот жуткий день, когда пропал его сын.

— Мне очень жаль, Лео.

Лео потер нос.

— Все дело в процентах, док. Жизнь – это проценты. Когда Мона заболела, мало кто подхватил «амни». Меньше одного процента населения. Но в этом и суть процентов: как бы малы они ни были, они должны на кого-то влиять, верно? После смерти Моны я продал дом и устроился капитаном коммерческого судна. Когда «амни» стал распространяться, несколько парней из моей компании начали свозить припасы на «Геспер».

— Значит, я – тоже чей-то припас? – уточнил Люк.

Лео улыбнулся.

— Работа помогает мне не свихнуться. Нравится думать, будто я делаю что-то полезное. Когда ваш брат пропал… Я не религиозный человек, но молился, чтобы он нашел ответы. Не для меня. Та, кому это могло бы помочь, уже ушла из жизни. Но я все равно лелею надежду. Не для себя – для других.

Раздался треск морской радиостанции.

— Какое у вас расчетное время прибытия, Батгейт? – спросил кто-то.

Лео посмотрел на мониторы и нажал на кнопку связи.

— Это Батгейт. Тринадцать часов двадцать две минуты. Конец сообщения.

— Ускорьтесь. – Повисла долгая пауза. – Что-то всплыло с «Триеста». И это… Доктор Нельсон сейчас с вами?

— Он рядом.

— То, что всплыло… Вам лучше добраться сюда как можно скорее.

В животе у Люка завязался узел – твердый и липкий, будто из глины.

— Тогда я пойду на полной скорости. Это Батгейт, конец сообщения.

Лео отрегулировал работу механизмов. Турбины загудели. Яхта рванулась вперед.

— Снова дома, снова дома, – напевал Лео. – Джиггиди-джиг…

«Геспер» застыл у горизонта, словно нарисованный на фоне восходящего солнца.

Бог вечерней звезды – вот что означало «Геспер» на греческом, как сказали Люку. Но с латыни название этой звезды – Венера – часто переводили как «утренняя звезда», «фосфор». А еще – Люцифер. Так себе имечко, конечно. Говорят же: как лодку назовешь – так она и поплывет.

Но в «Геспере» не было ничего демонического. Исследовательская станция выглядела как морская нефтяная платформа. Она располагалась над Марианской впадиной, самой глубокой точкой Мирового океана. Впадина насчитывала шесть с хвостом миль – примерно то же расстояние, что и до вершины Эвереста. А брат Люка находился на две мили ниже этой отметки – в самом сердце более узкого желоба, известного как Бездна Челленджера.

«Геспер» плавал на огромных баллонах, заполненных азотом. Каждый из них может выдержать десять тонн, как ранее сообщил Лео Люку. Под «Геспером» была тысяча таких баллонов. Его титаничность, что и говорить, ошеломляла. Хотя станция была невысокой – большинство построек насчитывали всего один этаж, – она раскинулась по воде, как шумный базар. Десять тысяч метрических тонн сооружений, выбеленных солью строительных лесов и водонепроницаемых складских контейнеров. Десятки кораблей были пришвартованы вокруг – как луны, вращающиеся вокруг планеты.

— Впечатляет, да? – спросил Лео. – Вот что происходит, когда все страны мира бросают денежки в общий котел.

— Выглядит потрясающе, – согласился Люк.

— Не так потрясающе, как то, что происходит под ней.

Дрожь пробежала по спине Люка. Теперь они плыли над «Триестом» – над Клэйтоном. Скоро Люк увидит своего брата.