Книга Глубина, страница 178 – Крейг Дэвидсон

Электричество выгорело. «Челленджер» утонул в темноте.

И чей-то одышливый, похабный голос зашептал прямо у уха Люка:

– Я так счастлив, папочка. Ты все-таки пришел домой.

Свет. Где-то над ним.

Прекрасный золотистый свет.

Люк потянулся к нему из-под воды. Свет шел от солнца, сиял на поверхности океана плитой мягкого золота.

Люк оттолкнулся ногами, устремившись к нему. Он плыл, преисполненный решимости и сил. На воде покоился темный квадрат – плавучий док. За край дока свисала веревка – не просто веревка, а самый настоящий просмоленный морской канат, облепленный водорослями. Его конец терялся в глубинной темноте под ногами.

Взгляд Люка исследовал эту темноту долгое мгновение. Там, внизу, что-то металось и буйствовало в нескольких дюймах от той границы, где свет тускнел.

Он отвел взгляд. Посмотрел вверх.

Две фигуры выступили на краю темного квадрата. По очертаниям их плеч и рук Люк догадался, что это Эбби и Захария. Сын окунул руку в воду; с кончиков пальцев сорвались и унеслись прочь пузырьки воздуха.

Он устремился к ним всем телом. Легкие горели, но это хорошо, это было даже необходимо. Нужно страдать, чтобы вернуться к тем, кого любишь. Страдание – это забота. Эмоция, превосходящая по силе радость, облегчение и надежду разом, зрела у него в душе; это был как бы сплав этих трех компонентов. Их предельная, усиленная концентрация.

Люк стрелой взмыл вверх. Он был в нескольких мгновениях – в одном ударе сердца – от того, чтобы вырваться на поверхность.

Их лица. Он снова мог вспомнить их лица. Скоро он прикоснется к ним, обнимет обоих – и никогда не оставит их, ни на мгновение. Ни ради чего и ни ради кого.

Его рука рванулась вверх, пальцы жадно вытянулись к поверхности…

…и Люк проснулся во мраке. На борту «Челленджера».

С именем сына на устах.

Сколько времени прошло? Ответ на вопрос его, в общем-то, не заботил. Что-то у него в голове сломалось. Разум больше не мог оценить масштаб собственного падения.

Люк засмеялся холодным, пустым смехом. Эхо, похожее на стон, унеслось прочь. Он сидел в тишине. Один.

— Папочка… Папочка…

Люк пошевелился. Выпрямился.

– Папочка, где ты?

Голос доносился снаружи «Челленджера». Из «Триеста».

– Мне страшно, пап…

Люк потянулся к этому голосу. Его сын был на станции. Заку холодно и страшно. Ему нужен отец.

Люк подполз к краю иллюминатора. Холод пробрал его до костей.

– Пап, прошу…

Он пошел на этот зов. Пошел, не раздумывая особо.

Складской тоннель заливал неземной свет. Генератор все еще частично заслонял дыру, поглотившую Клэйтона, но теперь ее поверхность казалась спокойной.

– Папа!

Люк побежал. Он выскочил из-за угла и увидел Зака – в его любимой пижаме с узором из пожарных и полицейских машин.

— Зак!

Сын развернулся и убежал. Ледяная игла пронзила грудь Люка. Неужели Зак боится его? Ради бога, уж он-то точно не монстр! Он отчаянно пытался защитить сына от монстров. Хотел быть хорошим отцом. Человеком-Щитом. Это все, чего он когда-либо хотел.

Он последовал за Заком в главную лабораторию. «Триест» теперь выглядел иначе. Стены потускнели и будто бы заржавели. Толстый слой незнамо откуда налетевшей пыли укрыл все вокруг.

Но рядом с его ногой кто-то пошевелился. Люк опустил взгляд – ого! Пчелка плелась за ним. Его сердце забилось быстрее, когда он увидел ее… а потом Люк присмотрелся внимательнее.