Онлайн книга «Холодная кожа»
|
Я подкрепился консервированной фасолью. Анерис подчинилась моментально, стоило мне только причмокнуть губами. Она убрала со стола и быстро разделась, по-своему радуясь восстановлению привычного порядка. Казалось, мое пьянство смутило и обескуражило ее. Однако ничего не изменилось. Ей не надо было сомневаться в моей верности; никто не станет требовать от нее большего, чем она хотела дать мне. Я начал раздеваться, но, когда хотел снять свитер, она вдруг напряглась. Лицо ее на миг исказилось. Анерис села, скрестив ноги, и запела. Кровь с новой силой побежала по моим жилам. Надо забаррикадировать дверь, зажечь огни маяка, распределить остатки боеприпасов. Я положил рядом с собой сигнальную ракету: господи, как мало их у меня осталось. Все готово? И да и нет. Все предметы в полном порядке. Все было так отлажено, что я сам оказывался лишним. Омохитхи вторглись на остров одновременно с востока и с запада. Две небольшие группы стягивались к лесу до начала штурма. Потом они вприпрыжку побежали к маяку. Иногда свет прожектора отражался в их глазах зеленым металлическим блеском. Пока я в них целился, мне пришли на ум рекомендации из старого учебника для партизан. Повстанцы должны атаковать укрепления противника только ночью и в том случае, если превосходят его числом, особенно если не располагают достаточно мощным оружием. Если противник укрепился в двух точках, следует выбирать для штурма менее укрепленную. Это может показаться обычными доводами здравого смысла, но партизанам именно его часто и не хватает. Омохитхи растворились в темноте и через минуту уже выли на другом конце острова. События теперь не требовали моего вмешательства. Я преспокойно чистил свою винтовку, когда вдали раздавались выстрелы. Я был глух к той борьбе, которую вело другое человеческое существо за свою жизнь там, совсем неподалеку. В самом деле, что я мог сделать? Сообщить французскому капитану, что остров окружают миллионы омохитхов? Выйти с маяка сейчас, в ночи? Я насчитал девять выстрелов, и мне пришло в голову, что не следует тратить патроны попусту. * * * На следующий день он пришел ко мне. Из-за густого тумана я увидел его, лишь когда юноша оказался почти у самой двери. Он выглядел более или менее невредимым. Волосы взлохмачены, глаза распухли. Он по-прежнему был одет как страховой агент. Никогда еще остров не видел столь неподходящего наряда. Если бы у меня оставалась хоть капля чувства юмора, я бы рассмеялся. На белой рубашке недоставало пуговиц. Черный пиджак и брюки помяты и разорваны в борьбе. Узкий галстук болтался петлей на его шее. Одно из стекол очков треснуло и казалось подернутым паутиной. Ботинки заляпаны грязью. За одну ночь юноша из мелкого буржуа превратился в бездомного парию. В правой руке он сжимал еще дымящийся револьвер. Как это ни парадоксально, оружие делало его фигуру еще более хрупкой – возможно, из-за своих ничтожных размеров. Молодой человек подбежал ко мне из тумана: — Слава тебе господи! Господин Кафф, я уже думал, что мне никогда не доведется увидеть людей. Мне не хотелось ему отвечать; для меня он был лишь привидением из крови и плоти. Пока я рыскал в его сундуках в доме метеоролога, он ходил за мной, как собачонка. Есть люди, которые становятся не в меру разговорчивыми, побывав на краю пропасти. Юноша говорил не переставая, но я его совсем не слушал. Два ящика с боеприпасами оказались под большими мешками с фасолью. По форме они напоминали маленькие гробы. Я вскрыл первый железным ломиком, и наступила тишина, словно мы нашли святые мощи. Мои руки перебирали патроны. |