Книга Холодная кожа, страница 27 – Альберт Санчес Пиньоль

Мне с трудом верилось, что человеком, который отражался в ведре, был я. Четверо суток бессонницы и сражений наложили свой отпечаток на мое лицо. На щеках появилась щетина, кожа отливала мертвенной бледностью. Глаза искрились неизлечимым безумием, белки превратились в багровые озера, в центре которых плавали голубые острова. На веках и коже вокруг глаз растекались, пересекая друг друга, лиловые круги. Губы были изъедены холодом и страхом. Из-под бинтов на шее, закрывавших ее подобно толстому шарфу, вытекал гной; виднелись сгустки крови и сухие струпья. Тело разучилось затягивать раны. Ногти поломаны. Слой смолянисто-черной грязи покрывал мои волосы. Я отмыл одну из прядей над ухом и с огромным удивлением обнаружил, что цвет волос сменился на грязновато-белый. Я опустил голову в ведро и стал ее тереть. Но это было еще не все. Мое тело покрывала библейская грязь. Я снял винтовку, отстегнул патронташ и ножи и разделся, как будто вся одежда, защищавшая меня от холода, – бушлат, свитера, рубашка, сапоги, носки и брюки, – была заражена каким-то микробом. Потом, совершенно голый, я залез на скалу, из которой сочилась вода.

Наверху ночной дождь оставил нечто вроде большой лужи. Вода доходила мне только до колен. Я опустился в нее, и холод оказал на меня живительное воздействие. Я смог ощутить его, потому что он возрождал мои чувства; голова просветлела, и силы возвращались ко мне. Само собой разумеется, в мыслях я вернулся к Батису. Рано или поздно он придет к источнику за водой. Таким образом, ключ мог превратиться в прекрасную ловушку. Я нападу на него из засады, застигнув врасплох, наведу на него винтовку и возьму в плен. Тогда мне не понадобится его убивать. Я укрощу его, посажу на цепь. А когда на горизонте появится первый корабль, лучом маяка передам сигнал азбукой Морзе. Будут ли потом судить Батиса или запрут в сумасшедший дом до конца его дней – этот вопрос сейчас меня не занимал.

Через пелену облаков на землю спускались тонкие, четко прочерченные колонны света. Небо посвящало мне свою световую симфонию. Я не спешил выходить из воды. Мое тело привыкло к холоду. Я лежал, глядя в небо; впервые с приезда на остров мне удалось посвятить какое-то время собственной персоне.

Пребывая в этом положении, я услышал приближавшиеся шаги и попытался скрыться под водой, чтобы меня не обнаружили. Хотя моя голова оставалась на поверхности, я не видел Батиса, но понял, что он выбрал именно этот момент для похода за водой, – тут не надо было обладать особым воображением. Он нес другие ведра, о чем говорил металлический перезвон жестянок. Я проклял свою судьбу. Что я мог сделать? Он непременно заметит мою одежду – это просто вопрос времени. Хуже того, он увидит винтовку, и тут уже трудно предсказать его реакцию. Быть может, он не будет разозлен моим вторжением. Однако у сумасшедших очень тонкое чутье, и я подозревал, что он легко может разгадать мои намерения. А я безоружен. Размышления заняли несколько секунд. В самом деле, вариантов было немного. Если по чистой случайности Батис не заметит мою одежду, он очень нескоро вернется к источнику. За эти дни чудища смогут тысячу раз расправиться со мной. Я прислушался. Он стоял прямо напротив желоба; я слышал, как он отставляет полное ведро и заменяет его пустым. Вот он замер. Увидел разложенную на земле одежду. Понял, что рядом кто-то есть. Прыжок леопарда – и два тела покатились по земле. Я обхватил его ногами и поджал под себя. Занес кулак, но… Это не Батис. Это чудовище.