Онлайн книга «Холодная кожа»
|
27 января Своеобразная акустика маяка передает мне все эротические звуки. Обычно Батис выбирает самый конец ночи, когда я ухожу с балкона и с его этажа, чтобы начать свой сеанс. Это занятие может занимать у него два, три или даже четыре часа. Его стоны раздаются с точностью метронома. Они напоминают хрипы человека, умирающего от жажды и идущего по пустыне: монотонная агония. Иногда мне кажется, что он способен выдерживать этот ритм часами. Любопытно отметить полиоргазмию животины. Я могу следить за ее постоянным возбуждением: спазмы учащаются, а потом наслаждение достигает высшей точки. Каждые полторы минуты, не больше, напряжение разряжается извержением вулкана вскриков и долгих, очень долгих стонов. Эта кульминация длится целых двадцать секунд, а потом, вместо того чтобы сойти на нет, все повторяется снова. Батис, равнодушный к ее состоянию, не меняет своего ритма, пока наконец напряжение не разряжается под какое-нибудь крепкое словцо. 28 января Иногда мы используем в пищу крабов. В Европе таких бы никто и в рот не взял. У них толстенный панцирь, а под ним много жира и мало мяса. Но мы их поедаем с удовольствием, ничего другого нам не остается. Сначала – по причине моей наивности – весь остров мог наблюдать, как я по-идиотски прыгал по прибрежным камням. Крабы легко от меня убегали, прячась в трещины скал. Волны били в глубокие промоины и обдавали меня пеной и брызгами. Занятие было скорее опасным, чем увлекательным. Я хотел пополнить запасы провизии на маяке, но от холодной воды сводило пальцы. Я давно так не ругался. К счастью, в это время поблизости оказался Батис, который заметил: — Вы похожи на хромую козу, Камерад. Он направлялся в лес с топором на плече. За ним шла его животина. Кафф причмокнул губами, отдавая ей приказ, и она змеей скользнула между камнями. Ее способность ловить крабов показалась мне оскорбительной. Кроме того, она отколупывала с камней каких-то моллюсков, которые так плотно присасывались к скалам, что я и не пытался их собирать – мне наверняка понадобились бы молоток и железный клин. Ей же было достаточно когтей – я только подставлял корзину. Иногда, прежде чем бросить туда краба, животина отрывала у него клешню и съедала ее целиком. Я обнаружил в лесу съедобные грибы – они стали моим вкладом в рацион на маяке. Грибы росли на стволах деревьев, цепляясь за их кору, как моллюски за скалы, так что их приходилось срезать ножом. Думаю, большой питательной ценностью они не обладают, но я все равно их собираю. Кроме того, я перетираю в ступке корни некоторых лесных растений, пока из них не получается богатая витаминами масса. Поскольку обычно Батис молчалив и угрюм, этот наш диалог стоит здесь воспроизвести. — А откуда вы взяли, что эти растения не вредны? – сказал он, с недоверием глядя на напиток, который я приготовил, смешав свою массу с джином. — Растения, как и люди, не хороши и не плохи, они просто разные, – проговорил я, сделав глоток. – Мы либо знаем их, либо нет, только и всего. — Мир полон дурных людей, очень дурных. И только наивный человек может верить в людскую доброту. — То, что отдельные люди по природе своей могут быть хороши или дурны, большого значения не имеет. Важно, какое общество они образуют в своей совокупности: хорошее или плохое. И эта общая оценка не зависит от склонностей характера индивидов. Представьте себе двух ужасных типов, которые терпят кораблекрушение. По отдельности они могут быть отвратительны. Но когда они окажутся вместе, им не останется ничего другого, как объединить усилия, чтобы выжить. Кого в такой ситуации могут интересовать их личные недостатки? |