Книга Холодная кожа, страница 59 – Альберт Санчес Пиньоль

Они невозмутимо наблюдали за мной. Как давно они меня обнаружили? Я завопил внутри шлема. Мне негде было от них скрыться. Эти существа были в своей родной среде и двигались молниеносно. Они набросились на меня со всех сторон. Я стал размахивать в воде ножом в бессмысленной попытке их отпугнуть.

Но, когда я уже причислил себя к мертвецам, произошло чудо воскрешения. Стекла моих иллюминаторов увеличивали окружающие предметы. На самом деле чудища были не более полуметра ростом. Их тела отличались худобой и хрупкостью, на спине виднелась блестящая серебристо-серая линия позвоночника, которая потемнеет лишь годы спустя, как у их родителей. Они выглядели настоящими головастиками, во всех смыслах этого слова. Выражение их лиц было сродни улыбке дельфинов. Они перемещались, словно стайка птичек, с головокружительной быстротой, с легкостью увиливая от меня, когда я пытался неуклюже защищаться. Они прихватывали пальчиками ткань моего костюма, дотрагивались до шлема, который их особенно привлекал, и быстро отплывали. Возможно, из-за моей одежды и особенно из-за скафандра они принимали меня за какого-то дальнего родственника. О господи! Я понял. Они же просто играли. Для них эта куча металлолома была садом, а я – неизвестным пришельцем. Если бы меня попросили описать их восторженные возгласы, я бы сказал, что они чирикали. Мое появление было для них, вероятно, из ряда вон выходящим событием. Я ожидал встречи с кровавыми хищниками, а обнаружил маленький подводный кордебалет.

Я затрудняюсь сказать, сколько времени провел в их обществе. Против всех ожиданий, их присутствие привносило на это кладбище благотворный свет. Впервые с приезда на остров страх оставил меня. Словно огромный груз упал с моих плеч. Я почувствовал себя свободным от ужаса. До этой минуты я не осознавал, какую тяжкую ношу постоянного и неотступного кошмара мне приходилось нести. Месяц за месяцем, днем и ночью мной владел страх. Он шел за мной по пятам. Почему именно сейчас, в самой утробе ада, я не чувствовал ужаса? Я не мог найти ответ на этот вопрос, пока не схватил одного из малышей за руку: он тоже меня не боялся. Это было чудовище, потенциальное чудовище, а потому мне бы следовало свернуть ему шею. Но малыш меня не боялся. Он боялся щекотки и потому засмеялся. Это был, само собой разумеется, подводный смех. Он смеялся ртом, бровями, глазками, а его ручонка ощупывала мои пальцы, обхватившие его локоток. Под водой его смех звучал как гостиничный колокольчик. Я отпустил его, но он не скрылся, а остался передо мной, порхая, как бабочка, и смеясь. Он постучал в стекло иллюминатора своими крохотными пальчиками. Потом прижал к стеклу ладошку. Воспоминание об этих малюсеньких серых пальчиках не оставляло меня много дней спустя.

Я выбрался из трюма. На всем протяжении моего подъема существа сопровождали меня. Они кружились и с бесцеремонной нежностью покусывали складки моего костюма. Это было похоже на игру шаловливого котенка. По мере того как я приближался к поверхности, их становилось все меньше. Когда моя голова показалась над водой, Батис подпрыгнул от неожиданности:

— А я-то думал, что вы решили поселиться там навеки! Mein Gott, что с вами стряслось?

Ноги не держали меня. Батис помог снять шлем и заметил странное выражение моего лица. Наверное, я напоминал гонца, чьи силы были так истощены, что он забыл, какое послание ему следует передать.