Книга Сорока и Чайник, страница 182 – Артём Скороходов

Высокие дубовые двери с парой масляных ламп по бокам сразу создавали атмосферу торжественности и величия. «Ничего себе здесь подземелий нарыли», — подумал Фёдор.

— Да тут целый оперный зал, — усмехнулся он, когда его ввели внутрь.

Ряды скамеек спускались вниз и заканчивались освещенной лампами сценой, покрытой красной тканью. Всё-таки у «них» на корабле Матушка пела Песнь в трюме и все сидели прямо на полу или на подушках, а тут явно подошли к делу с размахом. Над сценой висело большое, в три человеческих роста, изображение Солнца с длинными позолоченными лучами. Дорого-богато. Весь зал был заполнен людьми. Чиновники, дворяне, офицеры. Всё высшее общество тут как тут.

— А где же примадонна? — повернулся Фёдор и спросил Улицкого.

— Заткнись, — зло ответил тот. — Не смей своим грязным языком…

Раздалось журчание, и все опять замерли. Из-за кулис на сцену вышла высокая фигура, завёрнутая с головой в длинное жёлтое одеяние.

— От-ро-дье, — пропиликал ее неестественный голос.

— Здравствуй, Матушка! Вот, в гости решил наведаться! — крикнул ей Фёдор и тут же получил болезненный тычок в бок.

— Какой ин-терес-ный Отец у тебя в го-ло-ве, — заявила Матушка и плавно, как будто не двигая ногами, поплыла к Фёдору. — Сильная ветвь.

Из-под капюшона на него уставились два фасеточных глаза. Оса протянула черную когтистую лапу и ощупала лысую голову.

— Оч-чень не-об-ыч-ный. Будут силь-ные де-ти. Ты правильно пришел. Не будем есть. Поможем. Спасём. Будешь Отец Прима, — уверенно заявила она.

— Счастлив оказанной чести, — заверил её Фёдор.

Все смотрели на него, а он же глядел прямо и видел, как огромное изображение Солнца над сценой начало раскачиваться и из-за него стали появляться длинные металлические и костяные лапки.

— Запереть и кормить, — приказала Матушка. — Скоро Рож-де-нье, фаза Луны под-хо-дить.

Она начала поворачиваться, но Фёдор вдруг сделал шаг вперёд и воскликнул:

— Матушка! Подождите! Одна просьба!

Оса чуть отпрянула, но повернулась и прожурчала:

— Что, от-ре-бье?

— Может хоть обнимемся? А то как-то прям не по-людски.

В этот момент Солнце над сценой не выдержало и с грохотом упало вниз. Из многометрового отверстия в стене полезла огромная бесформенная масса конечностей, черепов и щупалец. Все на секунду замерли, в шоке смотря на сцену и пытаясь понять, что происходит.

— Кусо-о-очки! — громогласно заорало Большое Тело.

Сзади в зал зашел Животное с големами, все покрытые брызгами крови. Роботы захлопнули двери, и големы уперлись в них, чтобы не дать никому их открыть. Их задача была простая. Никого не впускать и не выпускать. Животное пальнул в потолок из револьвера и тоже заорал:

— Кусочки!!!

Время почти замерло, всё вокруг стало двигаться медленно и лениво. Фёдор прыгнул вперёд, пытаясь сбить с ног Матушку. Два лоботомита как псы кинулись наперехват, сбивая его с ног и пытаясь придавить собой. Хитиновые ладони Фёдора вонзились в лоботомита, тот захрипел. Заостренные пальцы разорвали верёвки. Теперь повоюем.

Вопли, звук перевернутых скамеек, пальба Животного, визги слились в жуткую, медленную, оглушающую мелодию. Фёдор скинул тело Просветленного, вскочил, увернулся от идиота с кортиком. Забрал у него из рук оружие. Чуть повернулся, чтобы оружие другого воткнулось ему в бронированный живот. Всадил кортик в лысину какого-то графа.