Книга Сорока и Чайник, страница 35 – Артём Скороходов

— Смерд, — лениво сказал Борей, когда Берёза скрылся в соседнем кабинете и количество визгов там сразу увеличилось. — Понаехали со своих деревень и строят из себя… Лет сто назад он бы тут с нами за одним столом не сидел. Гибнет империя. Когда дворянство вместе с этими…

Борей замолчал, потом с ненавистью посмотрел на рюмку коньяка. Выдохнул и залпом выпил.

— Может ты и прав, Сорока. Может и правильно, что скрываешь.

— Да ничего я не скрываю, — лениво ответил Фёдор.

— Скрываешь, скрываешь. У тебя, Сорока, такая рожа наивная, что в жизни не поверю, что за ней ничего нет. Ты смотри, осторожнее, со мной шутки плохи. А с Лео нашим тем более.

— Кстати, — решил отвлечь его Фёдор, — вот давно хотел спросить. Я думал, что Леонард только Лигой занимается. А выходит, что ещё и деньги в рост даёт?

— Он много чем занимается. И деньгами, и Лигой, и тотализатором. Игры держит, казино. Еще девочки, спиртное, — Борей кивнул на дверь соседнего кабинета.

— Ну, не похож он на главаря… главу… как это называется. На главного преступника, в общем.

— Он и не главный. Есть люди над ним. И что значит преступник? Это же разговор не про какое-нибудь абстрактное зло. Это разговор про деньги. Там, где деньги, там и появляются люди, которые ими занимаются. Всё просто.

— И закон нарушают?

— Закон — это правила государства, чтобы кроме старых семей никто не богател. Боятся они конкуренции. И правильно боятся. Сорока, ты же не из Бархатной Книги?

— Нет, — помотал головой Фёдор. — Деду дали вольного барона после Пятилетней Войны. У князя Васнецова служил. Сотником.

— А моя фамилия в Бархатной Книге вписана. Причем всего в третьем списке. И родословная у меня, еще со времен Первого Императора… Дрянные времена. Род уже ничего не значит. Деньги, деньги, деньги. Ничем, попомни мои слова, — взгляд у Борея стал недобрым, — ничем хорошим это не закончится.

Дверь кабинета внезапно открылась, и оттуда вышла раскрасневшаяся брюнетка, завернутая в простыню. Молча подошла к столу, налила себе полстакана коньяка, подмигнула Фёдору, залпом выпила и пошла к бассейну.

— Ладно, Сорока, — скривил губы Борей. — Как-то мне становится скучно. Пойду я. А ты хоть и сволочь, но получше, чем эти. Поэтому я тебе скажу. Тут, на низах, никаких денег не заработаешь. Попомни. Так везде. Сверху вниз идут проблемы, снизу вверх идут деньги. Так что думай головой.

Фёдор кивнул и отвлеченно сказал «угу», глядя как брюнетка скинула простыню и прыгнула в теплую воду бассейна.

Борей покачал головой и пошел одеваться.

* * *

— Птичка сорокопут. Хищник. Убивает других птиц, грызунов, насекомых, ящериц. Убивает и развешивает вокруг на шипах или острых веточках.

Фёдор потёр виски. Голова слегка кружилась. В ночной тишине кто-то за окном пел пьяную песню.

— Ты меня слушаешь?

— Да, конечно. Продолжай, — ответил Фёдор.

— Ты не сорока, ты сорокопут. Сорока хитрая и умная. А ты дурак.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Я тебя буду называть Сорокопутом.

— Да всё равно. Как хочешь меня зови.

— Или на кронфилдский манер — Теодор.

Теодор. Тео. Так звала его Инга. Фёдор затянулся, выпустив сладковатый дым, и уставился в окно. В черном небе недобрым красным светом мерцала луна.

— Ты доволен своей жизнью? — сменил тему медный чайник.