Книга Сорока и Чайник, страница 97 – Артём Скороходов

— Сорока, зачем мы ее мучаем? — жарко шептал Сашко.

— «Это кого ты тут умнее? А? Назови! Я жду!» — восклицал Умник.

— Со-ро-ка, Со-ро-ка, Со-ро-ка, — звенело в «самоваре».

— Теодор! — звала его Хельга.

— Ей темно, — жарко дышал Сашко.

— Заткнулись все! — не выдержал Фёдор.

Повисла тишина, прерываемая только слабым плеском воды. И в этой тишине Фёдор услышал слабый назойливый звук.

— Теодор! — испугано крикнула девушка. — Смотри!

Над ним стояла Хельга и показывала в сторону берега. Сначала Фёдор не понимал, что там происходит, но наконец сознание смилостивилось, дурман рассеялся, парень окончательно проснулся и понял, что там происходит.

Вдоль берега стояли десятки кальмаров и осьминогов. Они протягивали щупальца в сторону плота, ритмично раскачивались и тянули одну жуткую ноту, которая становилась всё громче и громче. Хельга испуганно копалась у себя в кармане походных брюк.

— Я револьвер потеряла, — жалобно сказала она. — Нигде нет.

— Спокойно. Лишь бы резинки не кинулись на нас. Они просто поют, — как можно спокойнее ответил Фёдор, окончательно просыпаясь и проверяя предохранитель и затвор на карабине. — С винтовки умеешь стрелять? У нас их с запасом, вон лежат. Сашко, тоже будь готов.

— Они не собираются на нас нападать, — с закрытыми глазами сказал Сашко. — Они приветствуют Владычицу.

— А ну, пришел в себя, солдат! — Фёдор наклонился и влепил оплеуху товарищу. Но тот совсем не реагировал, лежал с закрытыми глазами и улыбался.

— «Такое нарастание звука в музыкальной науке называется крещендо,» — не к месту заявил Умник.

Нота достигла кульминации, песню кальмаров подхватил Сашко — и тут же с другого борта Тайвин. Вдруг в ловушке раздалась резкая трель, и всё стихло. На долю секунды Фёдору показалось, что он просто оглох. Но в воде плеснула рыба, крикнула невидимая птица. Резиновые люди растворились среди деревьев. Парень сглотнул и посмотрел на побледневшую Хельгу.

— Не знаю как ты, но я думаю, что надо эту штуку, — Фёдор кивнул на ловушку, — выкинуть за борт.

— Нам нельзя. Нельзя. Профессор погиб, чтобы ее поймать. Мы не имеем права.

Фёдор осуждающе покачал головой и отправился на нос плота, снова следить за рекой. Спать больше не хотелось.

* * *

Над Фёдором склонилась Хельга.

— На, выпей, тебе станет легче.

— Не надо, — ослабевшей рукой парень отвел металлическую кружку. — Со мной всё в порядке. Устал просто.

— Теодор, надо это выпить. Ты почти не спишь, ничего не ешь, и у тебя температура.

— Не надо, Оль. Всё будет в порядке.

Девушка дотронулась до его щеки ледяными пальцами.

— Твой друг Сашко совсем плох и не приходит в себя последние два дня. Тайви смотрит в одну точку. Я не смогу тут со всем управиться одна. Ты мне нужен. Выпей, пожалуйста. Это просто бульон.

Фёдор посмотрел на уставшую Хельгу. Потом кивнул и выпил холодного бульона.

— Теперь этот порошок.

— Оль, прекрати…

— А ну быстро выпил Medikament! — рявкнула на него девушка с франкистским акцентом.

— Ладно, чего ты, — слабо отмахнулся Фёдор, но порошок взял, высыпал себе на язык и запил водой.

— Guter Junge, — сказала девушка и погладила его по голове. Потом встала и вернулась к ловушке, рядом с которой проводила всё больше и больше времени.

Фёдор лег на плот и стал смотреть на темнеющее тропическое небо в оформлении черных деревьев. По веткам то тут, то там перепрыгивали золотые змеи. Они водили хороводы, иногда описывали восьмерки. Иногда устраивали гонки друг за другом, и тогда Фёдору казалось, что он слышит слабое шипение. Ловушка иногда ему тренькала на струнах, но парень не обращал на нее внимания. Бесово отродье. Эти трели и запах корицы сводили его с ума. Может оно уже замолчать? Может, оно уже там с голоду помрет? Или от жажды? Сколько они уже в пути? Три дня? Четыре? Шесть? Всё как-то путалось и сливалось. Только золотистые змеи не давали Фёдору окончательно провалиться в пучину. Они словно лоцманы вели парня вперед. Держали его на плаву. Парень достал из нагрудного кармана небольшой кусок хуна. Разломил его на три части и закинул одну из них под язык.