Книга Исповедальная петля, страница 65 – Игорь Патанин

Наконец у них было имя. Маркус Торн — бывший военный, сломленный войной и превратившийся в серийного убийцу.

— Есть фотографии?

— Военные документы, но им десять лет. Вот как он выглядел тогда.

Эриксен показал фотографию молодого солдата в военной форме. Обычное лицо, ничего особенного. Но глаза… в глазах уже тогда было что-то холодное, отстраненное.

— Теперь мы знаем, кого ищем, — сказала Ингрид. — Остается найти, где он скрывается.

— И опередить его следующий удар.

— Надеюсь, мы успеем.

Но Михаил чувствовал, что времени остается очень мало. Маркус Торн был загнан в угол, и загнанный хищник становится особенно опасным.

Хельсинки оказался холодным и неприветливым — резкий ветер с Балтики пронизывал до костей. Детектив Юхани Карлссон ждал Михаила не в участке, а в Национальном музее: с тех пор как стала известна личность Маркуса Торна, расследование изменило курс.

— Мистер Гросс, — сказал Карлссон, ведя его через залы музея, — после вашего звонка о военном прошлом убийцы я понял, что мы искали не там. Нужно было изучать не только сами преступления, но и то, как он к ним готовился.

Они остановились у витрины с экспонатами эпохи викингов — древние мечи, щиты, украшения.

— Три месяца назад здесь был человек, который очень интересовался нашей коллекцией рунических камней. Сотрудники его запомнили.

— Торн?

— Скорее всего. Куратор согласилась с нами встретиться.

Доктор Элина Виртанен, куратор отдела древней истории, пятидесятилетняя женщина с тихим голосом и уверенными, точными реакциями. Увидев фото Маркуса Торна, она сразу кивнула — без колебаний, как будто давно ждала этого момента.

— Да, это он. Представился исследователем из американского университета, изучающим скандинавские культы. Очень образованный, задавал профессиональные вопросы.

— О чем именно спрашивал?

— О ритуальных практиках древних скандинавов. Особенно интересовался человеческими жертвоприношениями и их символическим значением.

Михаил достал блокнот.

— Можете вспомнить подробности?

— Он спрашивал о концепции "семи миров" в скандинавской мифологии. О том, как древние жрецы очищали священные места от "скверны". И еще…

Виртанен замолчала, словно вспоминая что-то неприятное.

— Что еще?

— Он интересовался, существуют ли современные археологические группы, которые работают в тех местах, где раньше проводились ритуалы.

— То есть он целенаправленно искал жертв?

— Похоже на то. А еще он просил показать ему древние тексты о "блудном сыне Одина" — мифическом жреце, который странствовал по священным местам.

— И вы показали?

— К сожалению, да. Он казался серьезным ученым. Провел в архиве целый день, изучал старинные манускрипты, делал заметки.

— Какие именно тексты его интересовали?

— "Сага о последнем жреце" — средневековый текст XIV века о жреце, который пытался возродить древние культы после христианизации Скандинавии.

Карлссон вмешался:

— А что это за сага? Я о ней не слышал.

— Очень редкий текст, сохранился только в одной рукописи. Рассказывает о жреце по имени Торгрим Кровавая Рука, который считал, что может пробудить старых богов, принеся им жертвы в семи священных местах.

Михаил задумался.

— И что случилось с этим жрецом?

— По саге, он почти завершил свою миссию, но был остановлен и казнен христианскими священниками. Но перед смертью проклял всех, кто осмеливается тревожить древние святыни.