Книга Шёпот Затопленных Святынь, страница 99 – Игорь Патанин

В центре этого кольца — ещё одно, поменьше, из тёмных фигур нойонов и баатуров — лучших полководцев Великого хана. Они сидели на своих конях неподвижно, как изваяния, и даже их кони, словно понимая важность момента, не фыркали и не переступали с ноги на ногу.

А в самом центре, у разрытой земли, стоял Чагатай, второй сын великого Чингисхана, наследник Мавераннахра и земель от Иссык-Куля до Амударьи, грозный военачальник, чьё имя заставляло дрожать правителей от Персии до Китая. Но сейчас его лицо, обычно жёсткое, как выделанная кожа, было мягким от скорби. Он смотрел на тело, завёрнутое в чёрный шёлк, — тело человека, создавшего величайшую империю в истории.

— Отец, — прошептал Чагатай так тихо, что даже стоявшие рядом монгольские шаманы едва расслышали его голос. — Ты уходишь от нас в Вечное Синее Небо, но твоя сила останется с нами.

Шаманы, одетые в волчьи шкуры, с бубнами и колокольчиками, начали тихо напевать древние заклинания. Их голоса сливались с ветром, взывая к духам предков и самому Тенгри, Вечному Синему Небу.

Тело Великого хана было доставлено сюда в строжайшей тайне после его смерти 18 августа 1227 года во время похода на тангутов. Согласно древнему монгольскому обычаю, всё, что встречалось похоронной процессии на пути, должно было быть убито, чтобы служить хану в загробном мире, поэтому путь держали в строжайшей тайне, а небольшие поселения обходили стороной.

Но это было лишь началом тайн, связанных с погребением Чингисхана. Главная тайна только готовилась раскрыться.

— Пусть никто никогда не узнает, где покоится Великий хан, — произнёс Чагатай, обращаясь к собравшимся нойонам. — Пусть его могила останется тайной, известной лишь нам и нашим потомкам. Иначе враги придут и осквернят его покой.

Нойоны кивнули в знак согласия. Они знали, сколько ненависти вызывало имя Чингисхана у покорённых народов. И если бы место его погребения стало известно, нашлись бы те, кто попытался бы надругаться над телом человека, чьего прихода так боялись, что матери пугали им своих детей от Жёлтого моря до Средиземного.

— Но как сохранить тайну, когда нас так много? — спросил один из старых нойонов, указывая на тысячи воинов, окружавших место погребения.

Чагатай пристально посмотрел на него, и старик понял, что ответ на этот вопрос ему не понравится.

— Все, кто видел это место, — медленно произнёс сын Чингисхана, — должны унести эту тайну с собой в могилу.

В нескольких милях от места погребения, на склоне невысокого холма, притаились трое мужчин в тёмной одежде. Они не были монголами — их лица выдавали смешанное происхождение: персидские или согдийские черты с примесью китайской или тибетской крови. Такими были многие жители древних городов на Шёлковом пути, веками стоявших на перекрёстке цивилизаций. Но было в них и что-то ещё — особая сдержанность и внутреннее спокойствие, отличавшие их от обычных путников.

— Смотри, брат Давид, — прошептал один из них, указывая на огромное кольцо всадников вдалеке. — Они хоронят Хана Ханов.

Тот, кого назвали Давидом, — худощавый молодой мужчина с умными глазами и небольшой бородкой — прищурился, вглядываясь в далёкую толпу.

— Воистину, пути Господни неисповедимы, — тихо сказал он. — Тот, кто разрушил города и пролил реки крови, теперь сам обратился в прах.