Книга Мне уже не больно, страница 115 – Лили Рокс

Я ощущала их холодное дыхание на своей коже. Каждая крыса как будто принюхивалась ко мне, испытывая, готова ли я снова оказать сопротивление.

Пот заливал лицо, капли обжигали глаза, а волосы, слипшиеся от пота и крови, облепили голову, вызывая жуткий дискомфорт. Моё тело, хотя и было приковано, инстинктивно пыталось вырваться, уйти прочь из этого ада, но свободы не было. Всё вокруг сжималось, как ловушка, без единого шанса на побег.

И вдруг что-то теплое и влажное коснулось моего лица. На месте жуткого пореза я почувствовала движение — крыса! Её мерзкий, скользкий язык лизнул мою рану, оставляя за собой сильное жжение. Я задрожала от отвращения и боли, пытаясь сдержать крик, который уже давно срывался с губ. Каждое касание её маленького, отвратительного тела было мучительным. Она словно смаковала мою кровь, каждый раз всё глубже погружая свой язык в рану.

«Только не это… Боже, за что?»

"Ты здесь умрёшь, — тянул предвкушающий голос смерти, мягко шепча мне в уши, словно наслаждаясь каждой секундой. — Медленно, мучительно, тебя будут есть кусочек за кусочком. Ты просто шведский стол для этих пушистых тварей."

— Хватит! Хватит! Отвалите от меня! — я кричала, словно это могло оттолкнуть этих существ. Я пыталась глотать воздух, но каждое дыхание давалось с трудом. Казалось, что кислорода становилось меньше с каждым вздохом, и он уже не спасал. А голос всё продолжал, проникая в сознание:

"И никто тебя не найдёт никогда."

Мои виски пульсировали, каждый удар сердца отдавался болью в голове. Мозг отказывался смириться с происходящим. Было непонятно, сколько я уже находилась в этом подвале — несколько часов или целую вечность. Время утратило всякое значение. Я больше не существовала в реальности — я плыла в пустоте. В этой темноте появились звуки, которых не было в этом мире — они были неестественными, чуждыми.

— Оставьте меня в покое! Не трогайте меня! Пожалуйста! — мои крики снова разорвали тишину, когда крысы, осмелев, начали подступать ко мне. Хриплые звуки моего голоса слились с писком этих мерзких существ, их лапки снова стали ползти по моему телу.

Моя истерика вернулась с новой силой. Я закричала, дёргаясь в наручниках, стараясь освободить руки. Я рвала свои запястья, отчаянно пытаясь вырваться. Кожа лопнула, я ощущала пульсирующую боль и вытекающую кровь, но я могла игнорировать это. В голове была только одна мысль: спастись. Но чем больше я билась в бесплодных попытках, тем сильнее ощущала тяжесть ужаса, который захлёстывал меня.

Когда силы окончательно оставили меня, я тихо выла, глядя в пустоту темницы. Она поглощала меня, затягивая в бесконечную черноту, где не было ни времени, ни света, лишь воспоминания, вспыхивающие как слабые огоньки — и каждая вспышка напоминала мне о том, как коротка была моя жизнь. Всё, что я могла теперь держать в мыслях, это бабушка. Она была для меня тем, ради кого я хотела жить. Ради кого я готова была бороться. Хотела бы заботиться о ней, как она когда-то заботилась обо мне. Что с ней будет теперь, когда меня не станет? Кто будет рядом с ней, когда она будет нуждаться в поддержке? Эти вопросы мучили меня больше всего. Я не боялась смерти — я боялась того, что с ней станет.

И что будет со мной? Как долго я ещё выдержу? Каждая секунда казалась вечностью, каждый вдох был болью, а мысли обрывались, оставляя меня в подвешенном состоянии между страхом и отчаянием.