Книга Мне уже не больно, страница 167 – Лили Рокс

Я, коротко ответив на расспросы мужчины в синей форме — про то, сколько времени Кирилл провел в воде и как долго длилась реанимация, — отвернулся к иллюминатору. Радовалась, что он наконец-то перестал меня мучить вопросами.

Никогда не думала, что окажусь в небе, и хоть волнение переполняло, виды снизу отвлекали от беспокойства. Внизу осталась гладь реки, а теперь мы летели над разноцветными домами, серыми лентами дорог, усеянными зелеными пятнами лесов и полей.

Подтянув выше ворот куртки Ланы, я вдыхала ее успокаивающий запах, который напоминал о том, как Лана, не раздумывая, отдала мне свою куртку и укутала меня в нее на берегу. Она осталась в одной футболке, заботясь обо мне, игнорируя собственный холод.

Кирилла оставили в больнице для дальнейшего лечения, а меня, после осмотра пульмонолога и иммунолога, отправили домой. Мы с Денисом Гавриловичем возвращались на такси. По дороге заехали в аптеку, где купили кучу прописанных мне иммуномодуляторов. Денис Гаврилович все время молчал, его лицо оставалось мрачным и напряженным. Наконец, когда мы подъезжали к дому, он нарушил молчание:

— Теперь я перед тобой в долгу. Еще один долг, — пробормотал он, как будто это было неприятное признание.

Сразу по возвращении нас встретил Лазарев, который потребовал у Венского отчет о моем здоровье. Услышав, что ничего страшного, он облегченно выдохнул, но все же посоветовал поберечься. Затем с серьезным выражением лица поинтересовался, как дела у его сына, ожидая полного отчета о состоянии Кирилла.

Ночью, когда все уже давно спали, Лана тихо пробралась ко мне в комнату. Ее волосы еще были влажными после душа, а сладковатый запах геля для душа смешивался с терпким ароматом парфюма Лазарева, который на ней остался. Я подвинулась ближе к стене, освобождая место. Она молча обняла меня, прижавшись к моему телу, и прошептала:

— Я боялась потерять тебя.

Я ничего не сказала, просто обняла ее в ответ, прижимаясь крепче. В ее объятиях было все, что мне нужно: покой, тепло, безопасность.

Если раньше я с облегчением ждала командировок Лазарева, то теперь откровенно радовалась его отсутствию. Лана могла ночевать в моей комнате, не боясь завести будильник, чтобы уйти до рассвета. Мы болтали долго-долго, обсуждая все на свете, пока одна из нас не засыпал первым.

Иногда мы выбирались в кино, гуляли в парке или сидели в знаменитых забегаловках, поглощая жутко вкусную, но совершенно вредную еду. Правда, перед нашими совместными вылазками Лана потянула меня по магазинам, чтобы я купила «нормальные» вещи. Она называла мою привычную одежду "парадной формой девочки из глубинки". На Лазаревские деньги Лана не скупилась, игнорируя мои протесты, когда я указывала на цену. Мне всегда было все равно, что на мне надето, главное, чтобы одежда была чистая и не мялась. Но для Ланы было важно выглядеть безупречно, и она хотела, чтобы я выглядела так же.

Слова Паши о моих "рваных шмотках" я до сих пор помнила, и, возможно, поэтому я не хотела, чтобы Лана, как и он, стыдилась меня. Да и что скрывать, мне нравилось то, что я видела в зеркале после наших походов по магазинам.

Однажды Лана долго уговаривала меня сходить с ней в клуб, чтобы «взглянуть на ночную жизнь». Я уже знала, что она на самом деле хотела побыть там с Олегом, но почему-то настояла на том, чтобы я тоже пошла с ними. Я несколько раз сказала, что не хочу им мешать, но Лана, как всегда, убедила меня, заявив, что не представляет этот вечер без меня. В конце концов, я сдалась.