Книга Мне уже не больно, страница 178 – Лили Рокс

До рассвета я мучилась в жесткой хватке Лазарева. Стоило мне пошевелиться, попытаться отодвинуться, как он прижимал меня еще сильнее. Сзади пекло, ощущение липкости раздражало. Пойти бы в душ, смыть всю эту грязь, причем не только физическую. Но как?

Что думать о происшедшем, я не знала. Лане я не нужна. Зато нужна этому, оглушительно храпящему в ухо, причем, понятно для каких целей. Игры взрослых. Замечательно поиграли. В меня. Лана была права. Как же все это противно. А еще противнее от того, что вчера стонала от нахлынувшего удовольствия. Мерзко.

Почему он сделал это со мной? Как он посмел? И что он сделал… Меня насиловали, лишая девственности, а он пошел еще дальше… Он вошел туда, куда природой не предусмотрено входить. Кто я для него? Зачем он так со мной?

Ненадолго удалось уснуть, но вскоре Лазарев разбудил меня легкими поглаживаниями по щекам. Я почувствовала его рядом — он лежал передо мной, улыбаясь, как будто между нами не произошло ничего необычного.

— Ну ты и соня, — произнес он с довольной улыбкой. — Я успел искупаться и выпить кофе, а ты все спишь. Хватит валяться, пошли, кормить тебя буду.

— Я в душ сначала, — я резко поднялась с кровати, чувствуя острую потребность смыть с себя все, что произошло.

— Тебе помочь? — его голос звучал нежно, но я вздрогнула от этих слов.

— Сама справлюсь, — ответила я, избегая его взгляда.

— Как хочешь.

Я замерла на мгновение, собираясь с мыслями, потом все же решилась задать мучивший меня вопрос:

— Можно вопрос? Теперь вы будете делать это со мной постоянно?

Он напрягся, и его взгляд потемнел.

— Тебе не понравилось? — его холодный взгляд впился в меня, будто ожидая, что я отступлю.

— Мне было больно. И стыдно, — голос дрожал, но я не собиралась отступать, несмотря на его напряжение.

Лазарев встал и подошел ко мне, обняв сзади, его губы были почти у моего уха, когда он зашептал:

— Девочка моя, прости меня. Первый раз всегда больно. Потом будет только легкий дискомфорт. Но удовольствие будет гораздо больше. И стыдиться не нужно. Нет ничего постыдного в том, чтобы дарить наслаждение кому-то и наслаждаться самой.

— Значит, постоянно, — почти прошептала я. — Даже если я буду против?

Он резко развернул меня к себе, и его глаза вспыхнули:

— Нет! Конечно, нет! — его голос был почти паническим. — Я мог бы наброситься на тебя в первый же день. Ты была так беззащитно красива, так трогательно хрупка. Но я не хотел причинять тебе боль. Если бы ты знала, какая мука — смотреть на тебя и не сметь коснуться. Я выстаивал ночи напролет, представляя тебя, зная, что ты спишь всего в нескольких шагах от меня, сладко, невинно. Я ждал, что ты сама все поймешь и придешь ко мне. Но ты не пришла.

— И не пришла бы, — выпалила я, чувствуя, как внутри все сжимается от его слов.

Он смотрел на меня тяжелым, почти свинцовым взглядом, и я изо всех сил старалась не отвести глаза, хотя это казалось невыносимым.

— Я думала, вы мне просто так помогаете. Из жалости.

— Из жалости? — он передразнил меня противным, издевательским голосом. — А разве я тебе не помогаю? Просто хочу взаимности. Чтобы ты тоже помогла мне. Разве я прошу о многом? Ты осталась одна. И я один. Мы нужны друг другу. Я столько могу дать тебе просто за то, что ты позволишь мне быть рядом, любоваться тобой, касаться тебя.