Книга Суровая Сталь, страница 72 – Мила Дрим

— Добрый, - Роман Викторович, кивнув головой своим людям, уселся за стол, рывком усаживая Софию подле себя...

София, чувствуя, как тело сковывает холод, замерла на месте. Она уперлась невидящим взглядом куда-то поверх черноволосой головы Рустема. Тот глянул на девушку – в его глазах читалось убийственное равнодушие. Будто он не знал ее вовсе. Будто она была чужой для него.

— Налей гостям, - кивнул Рустем стриптизерше, одетой в костюм офисной служащей.

Та, виляя округлым задом, едва прикрытым откровенным нарядом, выполнила приказ мужчины – наливая янтарный, крепкий напиток в стаканы. Налила щедро – почти до краев. Не торопилась, позволяя разглядеть свои прелести. Депутат  и его сын, пожирая глазами стриптизершу, все же, сумели совладать со своим желанием хлопнуть той по ягодицам. Успеется еще! Они все непременно успеют. Сначала надо куклу попробовать, а потом уже…

Роман Викторович сделал медленный глоток обжигающего напитка – виски был что надо! Янтарная жидкость – крепкая, была так приятна на вкус депутату. Он знал толк в хорошем алкоголе – у него дома имелся свой личный бар с дорогими сердцу (и кошельку) бутылками. С такой работой, как у него – выпить перед сном – значит, дать себе расслабиться и не сойти сума от напряжения. Мужчина довольно усмехнулся и, как подобает хозяину положения, вальяжно обратился к Рустему:

— Рустем Исмаилович, хороший у вас клуб, красивый, богатый, - депутат обвел помещение ленивым взглядом и стиснул в потных объятиях Софию – девушка сжала челюсти, чтобы не закричать от отвращения. – И девочки, что надо.

— Благодарю, Роман Викторович, - Рустем не сводил спокойного, даже расслабленного, взгляда с лица депутата. Черноволосый мужчина легонько шлепнул по обнаженному бедру сидящую на подлокотнике стриптизершу – та захихикала, - вы правы – девочки что надо. Вернемся к делу.

— Да, конечно, мы же здесь не просто так, - Роман Викторович расплылся в улыбке. – Как на счет извинений?

— Да, - Рустем блеснул потемневшими глазами, - вы можете приступать.

Раздался смех – смеялся, с громким свистом, депутат, к нему, вскоре, присоединился его сын с дружком. Они метали взгляды в разные стороны, неуверенно выдавливая свои улыбки. Отдышавшись, Роман Викторович, брызгая слюной от возмущения, громко произнес:

— Ты не понял, ублюдок! Это ты должен извиниться передо мной и моим сыном. Если ты этого не сделаешь, мы удовлетворимся этой девчонкой, по очереди, - депутат прижал Софию крепче к себе, и девушку чуть не вырвало от тошнотворной смеси из пота и еще какого-то  запаха, исходившего от мужчины. Наверное, так пахла похоть и грязная душа.

— А с чего ты решил, что отсюда ты выйдешь живым? – убийственно-спокойным тоном, поинтересовался Рустем. – Можешь добавить еще какую-нибудь глупость, чтобы я окончательно решил, как тебя разделать. И твоего сыночка.

Вспышка под столом и крик «званого» гостя известили собравшихся о резких переменах в настроении Рустема. Депутат, вцепившись в свою промежность ладонями, корчился от боли, не в силах выйти из-за стола. Его слюни, перемешенные со слезами, стекали на толстый живот, пальцы рук обагрились кровью, его ошеломленный взгляд свидетельствовал о том, что мужчина жаждет жалости и пощады.  «Свита» Романа Викторовича ощутила холодный металл у своих висков.