Книга Лига Теней, страница 4 – Мила Дрим

— Как на работе? – женщина, тщательно вымыв руки, начала нарезать полупрозрачными кусками колбасу. Толще нельзя было – глава семьи не одобрял такого расточительства.

— Все, как всегда, – чувствуя, как желудок сворачивается от голода, появившегося, так, вдруг, внезапно, ответила Ангелина.

Опекунша, подняв на неё понимающие глаза, вздохнула. Сдвинула шторку на кухонном окне, пробежалась взглядом по двору. А потом – торопливо нарезала 4 прозрачных, как пергаментная бумага, кусочка колбасы и вложила в ладонь Ангелины.

— Спасибо, – прошептала девушка, бегом возвращаясь в комнату и делясь лакомством с остальными. Те, словно партизаны, молчаливо проглотили угощения. Как раз вовремя – потому что входная дверь открылась и послышалась тяжелая поступь главы семейства.

— Жена, – прогремел его басовитый голос, – поесть есть что?

— Есть, – ласково отозвалась женщина, – супчик погрею. Колбаску нарезала, сейчас поужинаем все вместе.

Шаги стали громче. В дверном проеме показалась крупная фигура отчима. Его густая борода доходила ему почти до груди. Темная одежда подчеркивала его всегда хмурое, вечно погруженное в рассуждение о мирских грехах, настроение.

— Дети, как дела? – пробасил отчим.

— Хорошо, – первым подал голос Олег. – По математике пятерку получил сегодня.

— Все хорошо, – Настя стиснула в объятиях молчаливую сестренку, которая, как кукла, только часто-часто моргала.

— Все хорошо, – поддакнула Ангелина, внутренне задрожав от взгляда отчима, который задержался на ней дольше, чем на остальных детях.

— Скоро будем ужинать, – скрываясь в коридоре, заявил отчим.

Ужин был для Ангелины отдельной пыткой. Не спасали положение даже наваристый, вкусный суп и свежий батон, купленный в местной пекарне. Разговоры были тяжелые – глава семейства, как всегда, был в ударе и увещевал о грехах и суровом наказании Господнем, которое непременно постигнет всех тех, кто не успел раскаяться. Передышка случилась лишь когда отчим скрылся в ванной комнате. Ангелина занялась уборкой посуды. Сама мыла тарелки и прислушивалась – не вернулся ли отчим на кухню.

То и дело нервно оборачиваясь, Ангелина столкнулась взглядом с голубыми глазами опекунши. На долю секунды девушке показалось, что та все знает. И тогда Ангелине захотелось встряхнуть женщину за её хрупкие, всегда поникшие плечи, и потребовать с неё ответа – почему же она молчит?! Но то было лишь секундный порыв, который тот час испарился, когда опекунша пробормотала:

— Пойду почитаю молитву.

Ангелина лишь качнула головой. Стремительными движениями девушка сложила тарелки в шкафчик. Протерла стол, убрала раковину. Замерла. Снова прислушалась. В ванной по-прежнему раздавался шум льющейся воды. Слава Богу.

Девушка, выключив свет на кухне, прошмыгнула в комнату, которую делила вместе с сестрами и братом. Справа, на кровати, спал Олег. Слева, на разложенном диване, за шкафом, выполняющим функцию стены, разместились Настя с Ксенией. А прямо, за фанерной перегородкой, находился закуток Ангелины.

Девушка, мягко ступая, дабы не разбудить брата и сестер, дошла до своего места. Только опустившись на прохладную кровать, Ангелина ощутила, как она устала за этот бесконечно долгий, серый день. День, который был так похож на все предыдущие. И единственным ярким пятном в нем были Ксюша, Настюша и Олежек. Хоть и не родные по крови, но все равно, родные, любимые люди.