Книга Холодный герцог, страница 87 – Мила Дрим

Но вместо того, чтобы принять своего единственного внука, герцогиня обрушила на него всю ненависть и боль, постигшую её после гибели Уильяма. К тому же, словно насмехаясь над престарелой женщиной, этот ребенок унаследовал внешность своей матери. Этой проклятой язычницы, которая отняла у неё, Анны Ричмонд, любимого сына…

И тогда Дэвид Ричмонд, прямой и единственный наследник, был объявлен герцогиней рабом, «который не имеет никакого отношения к благородному роду Ричмондов»…

Взгляд Дианы задержался на лице Дэвида. Она видела, как тяжело ему далось это признание. Как невыносимо больно было мужу даже сейчас, спустя долгие годы. Да и ей было не легче – словно душу скрутили ледяными пальцами. Девушка робко улыбнулась и прошептала:

— Я знаю, что много благородных и сильных мужей прежде были рабами.

— И кто же был среди них? – с трудом сдерживаясь от желания прямо сейчас уйти и одновременно испытывая потребность в том, чтобы дослушать жену, тихо спросил Дэвид.

— Например, Спартак, святой Патрик и Бейбарс, – живо отозвалась Диана.

По лицу герцога скользнуло изумление. Девушка тут же добавила:

— Я немного углубленно изучала историю других народов. Пока мама не видела. Видишь ли, она становилась вне себя от злости, когда я читала книги про великих людей, которых нельзя было назвать чистокровными англичанами.

— Ты удивительна, – выдохнул Дэвид, и в глазах его отразилось неподдельное восхищение.

— Тоже самое я могу сказать и о тебе, – Диана, позабыв о том, где она находится, смотрела только на мужа. Волнение и пока еще тикая радость коснулась груди девушки. Сердце её, учащённо забившись, безошибочно подсказало ответ – теперь, после того, как она узнала, кем был Дэвид, уже ничто не встанет между ними.

Когда Диана и Дэвид поднялись на палубу, а Рут, бурча себе под нос, сообщила, что ей нужно заглянуть на кухню, герцог, взяв жену за нежную ладонь, ни слова не говоря, повел её в свою каюту. Стоило только закрыться двери, как Дэвид припал к губам Дианы в нежном, источающим благодарность и благоговение, поцелуе.

Диана затрепетала. Затрепетала и её душа. Никогда еще муж так не целовал её. Прежний холод, что совсем недавно ощущался, растаял, и тепло – ласковое, согревающее не только тело, но и сердце, окутало молодую девушку. Она купалась в нежности Дэвида и ответно отдавала ему все то, что томилось в её груди.

Кровать стала для Дианы и Дэвида облаком, на котором они вместе воспарили к небесам. Целуя и лаская друг друга, жена и муж испытывали все то, что можно было назвать одним словом – экстазом.

Уже позже, глубокой ночью, пробудившись от чувств, переполнявших её, Диана посмотрела на мужа. Дэвид, лежа на животе, крепко спал. Дыхание его было ровным, спокойным. В одиноком свете лампады различался мужественный профиль мужа, его широкие плечи и спина, изборожденная уродливыми шрамами. Даже сейчас, в этой полутьме, шрамы бросались в глаза девушке. Сердце Дианы сжалось от сострадания и других чувств к мужу. Тихо, чтобы не потревожить его сон, девушка склонилась над спиной мужа и, вкладывая в это всю свою нежность, поцеловала его шрамы.

— Я люблю тебя, Дэвид, – тихо, но оглушающее громко для самой себя, произнесла Диана.

И все же, несмотря на уверения графа Рочестера, ни один из 37 рабов, выкупленных герцогом, не погиб. Дело ли было в той чудесной похлебке, которая стала живительной пищей для несчастных, или же в том, что бывших рабов окружили достойными условиями и дали им надежду на спасение – это оставалось загадкой. Да не так уж и важно это было теперь. Самое главное – все они жили, понемногу приходили в себя и обретали веру в то, что теперь их жизнь потекла в ином русле.