Книга Девочка бандита, страница 47 – Мила Дрим

— Да! — бабушка тряхнула головой. — А что ты предлагаешь? Как я должна была поступить? Твой отец не мог обеспечить не то что вас, но и себя! А Мария слишком мало работала, да потом, очередной декрет. Почему я должна была тащить эту лямку?

— Ты — чудовище! — разрыдавшись, закричала я. — Ненавижу тебя!

— Ненавидь! Сколько угодно! Я всё надеялась, что ты пойдешь в нашу породу, но ты слишком похожа на свою мать, чтобы быть нашей!

— Чтобы тебя Бог наказал! — я сжала кулаки.

Мне хотелось ударить это чудовище в халате, но моя совесть не позволяла этого.

— И ты мне про Бога говоришь? Шлюха, которая легла под того нерусского? — бабушка рассмеялась, и в её смехе послышались сумасшедшие нотки.

Понимая, что ей ничего не объяснить, я направилась на выход.

— Посмотрим, как ты запоешь, когда вернешься, когда приползешь обратно! — бросила бабушка мне в спину.

Я остановилась и резко обернулась.

Глядя в глаза той, от которой я все эти годы ждала ласки, поддержки, но так и не получившая этого, я поклялась:

— Я никогда не вернусь.

Не знаю, дело ли было в моей решительности, или чем-то другом, но я увидела, как у бабушки перекосилось лицо. Ужас отразился в её глазах, губы её беспомощно задрожали…

Такой я еще не видела.

На долю секунды моё сердце дрогнуло от сочувствия к ней, но память услужливо прокрутила в моей голове события, случившиеся там, в зале.

— Никогда! — пообещала я и поспешила к двери.

Раз-два, и обулась. Порывшись в кармане, куда по привычке положила ключи от квартиры, бросила их на тумбу. Они, звякнув, упали на пыльную поверхность.

В соседней комнате послышался какой-то шум. На пороге показался отец.

— Мать! Так это ты Марусю отправила в больницу? — взревел он, и на секунду мне показалось, что справедливость вот-вот восторжествует.

Бабушка прижала к груди ладони (этакий жест невинности) и ласково запела:

— Конечно, сыночка, я. Я же любила её, поэтому заботилась. Но больше всего — люблю тебя, мой Витенька! Хочешь, мама приготовит тебе супчик?

Папа, словно недоумок, кивнул головой, и я почувствовала, как отвращение к нему и бабушке заполнило мое сердце без остатка.

Ни слова не говоря, я покинула их.

Этих двух чужих людей, связанных странной любовью друг с другом.

Пока спускалась по лестнице, напряжение начало отпускать меня. И в тот момент, когда я вышла на улицу, меня уже охватило совсем иное чувство.

Опустошенность.

Осознание того, каким чудовищем оказалась бабушка, горечь от судьбы матери и отвращение к собственному отцу, лишили меня сил.

На последнем издыхании я доковыляла до машины. Села в неё. Закрыла дверь и расплакалась.

— Эй, — Искандер дотронулся до моей щеки, залитой слезами.

С огромным усилием я перевела на него взгляд, затуманенный болью.

— Что случилось?

— Нет бокала. Разбили бокал. Мамин бокал, — обреченно ответила я.

— Послушай, красота, — Искандер успокаивающе погладил меня по щеке, — это грустно, согласен. Но запомни, что гораздо важнее, что мама в твоем сердце. Это куда лучше, поверь мне — я знаю.

Не скажи Искандер, что потерял отца, я бы засомневалась в его словах.

Я поверила ему. Улыбнулась.

— Вот так лучше, улыбайся, милая, улыбайся, — Искандер одарил меня улыбкой и завел машину, — а теперь поехали праздновать твое совершеннолетие.