Книга Как я искал тебя, Аглая, страница 38 – Люсинда Миллер

Но девчонка торопливо пересекает тротуар и скрывается за калиткой. Я со злости ударяю по рулю. Разворачиваюсь и еду домой. Утро вечера мудренее.

Аглая.

Деспотичные замашки дагестанца ничуть не удивили. То, что он так легко принял мою личную трагедию, порадовало. А вот ревностное отношение к мужскому окружению вывело из колеи. Разозленная вбежала в дом и наткнулась на отца, что сидел в зале и смотрел телевизор. Увидев меня, уставился и поманил ладонью. Еще один тестостерон за день я не выдержу. Я закатила глаза и обреченно вздохнула.

— Привет, пап.

Привалилась к косяку в проходе, не желая задерживаться.

— Уже почти полночь, Золушка. На балу была?

Допрос с пристрастием, если отец включил сарказм.

— Где ты видишь на мне платье и туфли? – отвечала ему в том же стиле.

— Не груби отцу. Мама сказала у тебя было свидание. И я хочу знать с кем?

Я замялась. Не хотела вообще говорить про парня в моей жизни, тем более в свете новых событий. Может он исчезнет и больше не объявится, а папа будет расспрашивать еще месяц.

— Да, было.

— И? Кто он? Из вашей молодежной компании?

— Не совсем.

Тут из спальни вышла мама меня спасать.

— Аглая, ты дома уже. Гриша, что ты пристал к дочери, пусть отдыхает, поговорите завтра.

— Лида, не лезь и не покрывай её. Я хочу знать с кем пропадает наша дочь. Если я целыми днями на работе, не значит, что не интересуюсь ее жизнью.

Мама промолчала и осталась ждать развязки разговора.

— Пап, он просто пациент. Ну, бывший. Мама его видела не раз. Одобрила.

Тут я посмотрела на мамулю, ища поддержки.

— Знаю я этих пациентов, – и криво усмехнулся, вспоминая как сам преследовал когда-то маму.

— Сколько лет, кем работает? Хочет ухаживать, пусть придет к нам в дом и познакомится. Я должен знать кому доверяю свою единственную дочь.

Я могла многое сказать, кроме национальности Валиева. У отца было предубеждение против другой религии. Нет, он общался, работал с представителями других конфессий, но обременять себя родством с ними вряд ли бы пожелал.

— Пап, он тренер по восточным единоборствам. Ему тридцать.

Это все, что я могла без последствий скандала сообщить.

— Не слишком ли взрослый? Девять лет разницы. Ты паспорт его смотрела? Может он женат и имеет троих детей?

Упс, об этом я не подумала даже. И мое удивление отразилось на моем лице. Мама как-то тоже сникла. Переглянулись.

-То-то же, паспорт смотри и медицинскую карту.

— Па, ты говоришь как следователь. А медкарту смотрела мама.

Я обернулась к доктору Коот.

— Здоров. Относительно. Ну, в смысле ничего серьезного, кроме спортивных травм и детских инфекций, – вставила слово терапевт.

Мы разбирали Расула как некое ископаемое.

Да уж, допрос с пристрастием. Отец имел юридическое образование, но занят был индивидуальным предпринимательством. Устанавливал и инспектировал газовое оборудование, выискивая неисправности в нем и устраняя их.

— Ладно, иди отдыхай. Я свое высказал. Жду ухажера. Пока не узнаем все о нем, встречаться не будешь.

Подвел черту в разговоре, махнул мне и снова отвернулся к голубому экрану.

Я поспешила в свою комнату, упала на кровать. Хотелось плакать от жалости к себе. Обида от манипуляции мужчинами съедала нутро, жгло углями за грудиной, взрывала мозг. Хотелось забыть вообще, что они существуют на планете и вызывают у нас такие многогранные чувства. Решила, что порву с Валиевым и подамся в монашки. Порченных ведь тоже берут. После исповеди и прощения. На той мысли и провалилась в яму сна.