Книга Заряна. Укрощаю любовью, страница 65 – Люсинда Миллер

Против его игр и ласк я оказалась бессильна и на все согласная в желании кошка.

Десерт я едва запомнила, машинально проглотив и всю дорогу до дома, Амир меня трогал, целовал в шею и губы на светофорах, делая рабыней его манипуляций. Прямо в лифте снял белье, спрятав в карман брюк, и в квартиру я вошла уже как последняя бесстыдница. Разуться он мне не дал.

— Останься в обуви, — приказал и подтолкнул в кухню.

Я лишь покорно кивнула, каблуками стуча по паркету.

— Встань коленями на стул и ляг грудью на столешницу.

— Амир, но это неудобно, я платье снять хочу и обувь грязная, — развернулась к нему, протестуя.

— Заряна, делай, что я сказал, — сказал нетерпящим тоном, быстро освобождая себя от рубашки.

В такие моменты я боялась его, но еще сильнее возбуждалась, проклиная за слабость плоти и сгорая от стыда. Сдерживая волнение, приблизилась к столу и приняла нужную позу. Между ног стало мокро, смазка осталась на бедрах, с позором выдавая мое желание.

Валиев подошел вплотную, задрав подол до талии, раздвинув шире ноги, открывая максимальный доступ.

— Как я мечтал отлюбить тебя в этом платье, — прохрипел и завозился с ремнем, щелкая молнией брюк.

Пальцем неторопливо провел между складок, собирая влагу, чуть помедлив уткнулся кончиком пальца в анус. Я непроизвольно сжалась.

— И сюда хочу полюбить.

Не успев понять, что он собирается сделать дальше, как почувствовала проникновение в запретное отверстие.

— Нет, не хочу, — заелозила, сжимаясь. — Амир, перестань, не надо туда.

— Тише, успокойся, — приказал, не вынимая кончик пальца, что успел проникнуть внутрь и стоял там распирая. — Сейчас привыкнешь и тебе понравится, — начиная проникать глубже, пока не вошел полностью.

Я еле сдержалась от вскрика, понимая, что это только палец, а не сам член. Но волнение дрожью пронеслось по телу, испарина проступила на лице и между грудями.

— А теперь что ощущаешь? — наклонился ко мне. — Приятно становится? — и начал совершать поступательные движения, то частые подрагивающие, то резкие, почти выходя и входя снова на всю глубину.

Я молчала, привыкая к ощущениям, понимая, что не так уж больно и противно действие.

— Заряна, — услышала рычащее. — Ответь: тебе нравится?

— Да…

Амир прекратил ласку, зашуршал одеждой, и я ощутила уже головку члена у входа.

— Пожалуйста, не надо туда, Амир.

— Я и не буду, в киску тебя возьму, но придет время и туда им войду, — и резко вошел в оба кольца: членом во влагалище, пальцем в анус.

— Ай, больно, не надо, — попыталась вырваться, но край столешницы упирался в бедра, лишь углубляя вхождение.

Но Амир не слышал меня, наращивая темп бедрами и входя на всю длину, палец жил своей жизнью, как и мои органы промежности, сквозь неудобство и неприязнь начиная получать несказанное удовольствие. Оргазм я словила спустя десяток движений и такой мощности, что улетев на его бескрайнюю высоту, думала там и останусь, умерев.

Я пропустила валиевский финал и он, упав на меня, тяжело дышал, приходя в норму, распластав мое тело по столешнице, прижимаясь жаркой потной грудью к спине.

Упираясь ладонью о поверхность стола, со смешком сказал:

— Еще один урок выучен и экзамен сдан. Хоть где-то я первый, — довольно.

— Козлевич ты, а не Валиев.

— Нет, то персонаж из "Золотого теленка". Вставай, вижу, что жива. А то платье испачкаем, хотя теперь можно выбросить, другие куплю.