Книга Заряна. Укрощаю любовью, страница 71 – Люсинда Миллер

Глядя на ситуацию со стороны, находил ее умиротворяющей. Для полноты счастья не хватало рядом мамы, но отношения родителей давно в прошлом, они не враждовали, но и не общались тесно. В этом плане с Заряной мы были похожи.

Так незаметно подкрался вечер. Прохлада потянулась с гор, окутывая свежестью пространство. Мы сели под навесом в патио, перенеся застолье на свежий воздух. Угли в мангале продолжали тлеть, прогревая кирпичную кладку и даря тепло. Заряна доверчиво прижалась к боку, кутаясь в мою ветровку. Такая родная и домашняя, что защемило сердце. Я впервые привел девушку в дом и это означало, что настроен на нее серьезно. Об этом поняли и отец с Дианой. Мачеха расспрашивала, чем занята по жизни моя девушка, и она мудро ушла от прямого ответа.

— Я готовлю изумительные напитки, придумываю их состав и преподношу на дегустацию.

— Ты секретарша? — спросила Диана, оторвавшись от поедания жареного мяса.

— Заряна бариста, в кафетерии работает, — вмешался я, на что получил недоуменный взгляд девушки и удивленный Шамиля.

Родителей ответ мой убедил и удовлетворил.

Брат быстро скрыл удивление, вернувшись к ужину. Он мог не знать перемен в ее жизни. А с Заряной я переговорю позже. В какой-то момент Шамиль отлучился и вернулся к столу с музыкальным инструментом. Бергман говорила, что посещала музыкальную школу, но я не придавал серьезного значения. И как окажется позже, зря. Брат устроил между ног виолончель, готовый сыграть на ней смычком, при этом весь поглощенный вниманием к моей девушке. Я понимал, что их объединяет музыка, но ревность побороть не мог. Просто хотел полностью владеть ее вниманием и не делить с другими.

— Шамиль, а ты кроме классики не пробовал что-то из рока исполнять? — спросила брата Заряна.

— Немного играл репертуар Цоя, Арию. Слышал тренд исполнять рок и техно, но не нашел среди одногруппников единомышленников. Да и подготовка к экзаменам откинула на задний план творчество.

— У меня идея сыграть в тандеме, — предложила Заряна. — Я на гитаре и буду петь.

Родители горделиво смотрели на свое одаренное чадо, а я сложив руки на груди, нахмурив брови, слушал как настраивает инструмент брат и Заряна, проверяя натяжение струн. До полуночи они исполнили с десяток песен современных исполнителей, даже матерную Сергея Шнура, от чего все пребывали в восторге. Бергман сияла. Не знал, что музыка ее слабость.

— Заряна, ты золотой голос! — сделала комплимент мачеха и возбужденно хлопала в ладоши.

— И с Шамилем вы идеально смотритесь, — восторгался отец, бросая косой взгляд в мою сторону, заметив недовольное лицо, спросил:

— Амир, ты один не разделил восторга от игры брата и своей девушки. Если сам не поешь не играешь, хоть поаплодируй талантам.

— Вы молодцы! Правда здорово сыграли, — улыбнулся музыкантам. — Просто я устал, — ответил отцу и, поднявшись из-за стола, потянул и Заряну за руку.

Не мог же я открыто сказать, что завидую виолончелисту, которого опаляла дыханием моя певчая Птичка.

Родственники понимающе покивали и пожелали спокойной ночи. Заряна поблагодарила их за чудесный вечер, подчиняясь моей властности.

Амир.

Мой эгоизм жаждал компенсации. Я спешил уединиться в своей спальне с Заряной и взять с нее максимум внимания и ласки, чтобы моя ревность затихла. Чтобы для девушки только я существовал в мире мужчин, а остальные казались бесполыми или братьями.