Книга В стране цветущего граната, страница 50 – Люсинда Миллер

Селим протянул руку и сжал ее ладонь.

— Да, я уверен в этом. У каждого человека остается след на земле, отпечаток в душах тех, кто его знал при жизни, и передает в поколения память о нем. Пошли, я куплю нам мороженое, — потянул Селим девушку к киоску с прохладным лакомством. — А то ты такая печальная сейчас, не могу смотреть.

Люция всегда страдала по усопшим людям, сожалея о неизбежности конца живого на земле.

И сейчас, сидя на скамье в тени высоких кипарисов и каштанов, молодой мужчина радовался, созерцая свою спутницу, с таким наслаждением поедающую “холодную ваниль”. Никогда не задумывался, что банальный десерт может навевать настолько пошлые мысли.

— Будь тут, я отлучусь на минуту, — и резко сорвавшись с места, побежал к торговым павильонам. Люция даже не поняла, что за маневр произошел, но, лишь пожав плечами, продолжала слизывать сливочную пенку.

* * *

По переулкам бродит лето,

Солнце льется прямо с крыш.

В потоке солнечного света

Вот ты на лавочке сидишь….

И я иду к тебе навстречу,

И я несу тебе цветы,

Как единственной на свете

Королеве красоты…

— напевал Селим песню Магомаева, изменив одну фразу, подходя танцующей походкой к Люции с букетом цветов.

— Селим! Ох, ничего себе! Ты умеешь петь, да еще и “королеву красоты”, я сражена, — ее глаза светились изумлением. — И букет цветов.

— Держи, моя королева гёзелик, — он вложил их в ее ладони.

— Эустомы?! — восхищенно спросила Люция.

— Да фик их знает, сказал: мне самые необычные дайте. Вот эти и купил, — пожал плечами даритель букета.

— Это они, альпийские розы.

Букет, состоящий из белых, нежно-розовых и лиловых бутонов, как нельзя точнее подходил этой красивой и естественной девушке, тонко отражая ее натуру. Она не могла не растрогаться на его жест и музыкальное сопровождение вконец выбило из колеи. Люция смущенно подняла свой взгляд, утонув в его омутах глаз цвета корицы. Селим протянул ладонь и коснулся большим пальцем верхней губы спутницы, стирая ванильную пенку, задержался на уголке губ. Люция трепетно замерла, боясь разрушить таинство мгновения, ожидая, что последует дальше, и оно последовало. Палец заменил на губы. Поначалу так легко коснувшиеся, словно ветерок, ласково, прерывисто, но осмелев превратился в шторм. Они сидели в парке, мимо проходили люди, но их мир сосредоточился только друг на друге. Целовались неистово, как будто пили живительный источник и не могли утолить им свою жажду. Он еле оторвался от ее уст. Держа ладонями лицо, припал лбом, с трудом переводил дыхание.

— Я сейчас сойду с ума. Прям здесь тебя тр*…, - прорычал желание.

На что Люция лишь покорно вздохнула:

— Ох…

Опустил ладони ниже на шею, провел по плечам, рукам, спустившись к пальцам, переплел с своими, захватив в плен.

— Да что же ты со мною творишь?! — искал ответ в ее глазах перебегая с одного к другому. — Моя выдержка дает трещину прямо на этом месте и никакие выстроенные годами правила не помогут. Ты это понимаешь?

Люция не выдержав его давящей ауры, отвела взгляд, тяжело выдохнула:

— Я тоже живая, не забывай.

Отпустив ее ладони, сел, откинувшись на спинку скамьи и, откинув голову на бортик, смежил веки. Спустя минуту, открыл глаза и посмотрел вполне таким ясным взглядом.

— Пойдешь в подземные бани?

— В бани? Сейчас?