Книга В стране цветущего граната, страница 97 – Люсинда Миллер

— Сулейман, — обратилась старшая, — ты можешь составить компанию моей сестре? Ну иногда, когда я не смогу уделить ей время. Поводить по Сумгаиту, свозить в Баку?

Младший Мансуров взглянул новым взглядом на дерзкую славянку, как бы размышляя о последствиях затеи. Так и подмывало его ляпнуть: "А что мне за это будет?" Анна, поняла, что без сопровождающего здесь не обойтись, а сидеть в четырех стенах та еще тоска. И перекинулась в невинную.

— Из-за уважения к тебе, Люция, так уж и быть побуду нянькой и гидом. Но только когда у меня будет время и желание.

Вот тебе и веселый безотказный парень. Люция благодарно улыбнулась брату Селима, ущипнув сестру за бедро под столом. Та не замедлила с фальшивой улыбкой. Раньше надо было зарабатывать авторитетные баллы перед Сулейманом.

После обеда будущие родственники отправились в город. Сулейман снизошел до внимания к "снежной королеве". Все равно заняться особо нечем. Находясь на распутье, чем заняться после учебы пока существовал за счет родителей, иногда помогая отцу и брату в автомастерской. Желал уехать в Россию, к дяде по отцу. У того был небольшой бизнес в Крыму.

— Люция, — с порога послышались слова Селима. — Ты где, дорогая?

— Я готова, только оденусь.

Он подошёл ближе, тесно прижав к груди, затяжно поцеловал.

— Я уже соскучиться успел, — прошептал в губы. — Дома никого? Может любовью займемся?

Глаза загорелись, ладони задрожали.

— Селим, у нас важное дело. Иначе твой отец нас выгонит из дома за похотливость и безответственность, — отрезвила Люция.

— Эх, вокруг одни обязанности и прозорливые глаза. Уговорила. Едем в ЗАГС.

Уже около дворца бракосочетаний Селим остановился вдруг на ступеньке со словами:

— Может ну его, официальную часть, пошли сразу распишемся.

— Ты серьёзно? — Люция аж запнулась, но рука мужчины ее вовремя поддержала.

— Ну да, что ждать?

— Ну уж нет! Я хочу платье, пусть хоть красное, но чтобы праздник был. И горько хочу, — и коварно улыбнулась.

— Ай, женщина, твои сладкоречивые уста мелодию любви поют и сердце мое в замок для тебя одной запирают, — Селим, выделяя акцент и витиеватую речь, схватил себя за область сердца и изображал безнадёжно влюбленного юношу.

— Селим, прекрати клоунаду! — Люция посерьёзнела.

И, подхватив его под локоть, потащила в распахнутые двери здания.

— Я буду жаловаться на женское насилие и сообщу регистратору, что меня принуждают к браку, — продолжал дурачиться он по пути.

Люция, прыснула, представив Селима в роли жертвы. Эта картина ну никак не вязалась с этим образцом мужчины. Если только в наручниках, прикованным к столбикам кровати и то по его великому согласию.

Две глупые улыбки лицах: так и застала их секретарь, принимающая заявления. Расспросила Люцию о наличии паспортов. Записала подходящую ближайшую дату.

— Ну вот, отец будет доволен. Знала бы ты, как он злился на меня, когда мы не расстались. Потом отстал. А когда собрался к тебе в Россию на чемпионат, ждал, что вернусь с тобою. И снова разочарование. Я даже не мог сказать причину, почему тебя не привез. А в последнюю поездку так и сказал: “Без Люции может не возвращаться". Любит тебя как родную дочь.

Люция растрогалась до слёз, представив обманутые надежды Али Фарид Оглы.

Затем заехали перекусить в ближайшее кафе на набережной Сумгаита. Каспийский бриз разбавлял полуденную жару. Чайки сбивались в стаи и дрались за пищу, что скармливали им отдыхающие. Стая загорелых детишек носилась по песчаной косе, пренебрегая кепками и футболками, игнорируя окрики родителей. Официанты торопливо разносили охлажденные напитки. Люция засмотрелась на детвору, что возилась с песчаными городками и впервые серьезно задумалась о детях. От Селима не укрылось ее внимание к малышне.