Книга Руслана. Возрождение любви, страница 25 – Люсинда Миллер

— Варвар, тварь, урод, отпусти! - обзывала всеми ругательствами, что знала.

— Ты меня таким сделала, пожинай теперь результат, - и дернул за тонкий трикотаж трусиков, те легко поддались, спадая до колен, открывая золотистый холм сладких обещаний рая.

Руслана лишь ойкнула.

Подхватив девушку под голые ягодицы, переместил на обеденный стол, и подцепив белье, моментально снял, вклиниваясь бедрами между раздвинутых ног, ломая сопротивление. Зажав одной рукой шею, второй спешно стягивал штаны, освобождая своего рьяного завоевателя.

— Ты сейчас будешь молить меня, чтобы быстро кончил, иначе затрахаю тебя до потери сознания, - вглядывался в ее пылающие ненавистью глаза. – Проси, чтобы взял тебя и я буду нежным.

Руслана, поверженная и агрессивная одновременно, не уступала, едва сдерживаясь чтобы не вцепится в лицо насильнику. Шею и волосы грубо сжимала его ладонь, не позволяя увернуться, в лоно упиралась горячая скользкая головка в одном шаге от вторжения.

— Пошел к черту!

— Вместе пойдем!

И без прелюдии ворвался в нежную плоть до самого конца, до глубины заднего свода, царапая сухую не готовую кожу обоих и доставляя дискомфорт. Руслана вскрикнула и застонала от ощущений, прикусила губу, не позволяя больше эмоциям вырваться наружу, прикрыв глаза, попыталась абстрагироваться и молить о быстрейшем завершении.

— Какая же ты сучка, Рыжая, - все активнее двигая бедрами толкался мужчина.

Впился яростным поцелуем в ее сжатый рот, раскрывая и вместе с движениями в ней просовывая и язык, поддевая сомкнутые губы и всасывая до боли. "Наказать!" –билось в его сумасшедшем мозге. Но наказывал он скорее себя этим действием.

Столешница скрипела и впивалась краем в ягодицы девушки и бедра партнера. Вазочка с конфетами, топиарий упали и покатились по поверхности, добавляя еще больше хаоса происходящему.

— Ненавижу тебя, - выругался Рауль, освобождая от поцелуя ее губы. – Проси меня остановиться, - предупреждал, одновременно толкая член на глубину, выходя и входя снова.

— Я лучше умру, скотина! – зло блеснула суженными глазами, принимая яростные удары озлобленного мужчины.

Боль отступила, ощущались только движения внутри, шлепки мошонки по промежности и это уже не казалось таким ужасным.

— Какая же ты зараза, с ума свела меня и делаешь дикарем.

Рауль впился в нежную кожу шеи, делая засосы, оставляя клеймо своего безумия на этой женщине. Второй рукой пробрался под майку и бюст, захватив грудь грубовато сжал. Жажда ее тела, жар, что обволакивал орган, нежность кожи и запах решали за разум, подчиняя власти инстинкта. Не в силах бороться с подступающим оргазмом, отпустил себя и, не выходя из лона, извергся, наказывая и подчиняя, со стоном и рыком зверя, оглушая маленькое пространство кухни.

Опустил Руслану спиною на стол, оперся ладонями по бокам тела, тяжело дыша. Ноги ее свесились со стола, как у безвольной куклы. Девушка открыла глаза и, не раздумывая вскинув руку, ударила по лицу нависшего над ней мужчину. От удара он дернулся, но не сдвинулся с места.

— Заслужил. Но это в первый и последний раз, иначе прилетит ответ. Ты сама меня вынудила стать зверем.

Их глаза сверлили друг друга. Тела соприкасались интимной зоной, феромоны переплетались, рождая запах своей собственной страсти. Беспорядок в одежде, волосах и душе лишь подтверждал, насколько сложны и хлипки их отношения, в большей степени лишь держащиеся на платформе женского притяжения и мужского влечения. Лишь два разнополых тела в разгаре своей сексуальности и состыковавшихся в единой плоскости. Больше пока их ничего не объединяло.