Книга Отогрей моё сердце, страница 86 – Люсинда Миллер

Ни один из выходов из ситуации не вдохновлял. На работу ехать не осталось сил. Как ему смотреть в глаза? Как сказать и что последует? Боялась. Любой его реакции боялась. Ей требовалось уединение. А еще вспылили слова матери и Есения чуть не разрыдалась в голос от безысходности.

Собрав сумку и взяв верхнюю одежду из гардероба, вышла на улицу, в мартовский день. Синицы уже пели песни, призывая к пробуждению природу, оповещая о наступлении весны. Хотя весна на Ямале наступала не раньше середины мая, резко кочуя в лето.

Пять недель

Есения на автомате добралась до дома, медленно разделась, тщательно расправляя складки шубы.

— Это ты виноват, золотой соболь, в моей беременности, - тяжело вздохнула, понимая, что виновата сама, поддавшись чарам сахаляра и влечением к нему.

Дома безлюдно: мама ушла на работу, Вера в саду. Лишь крыса, услышав присутствие человека, зашебуршала и стала грызть металлические прутья, требуя пищу.

Дисплей телефона при возвращении в звуковой режим высветил пять пропущенных от начальника. Сердце разом заколотилось, ладони вспотели, и она поспешила отложить сотовый на комод. Разговаривать с Тукаевым в эту минуту просто не могла. Да и что она ему скажет? Правду, как есть? Если он не захотел с женщиной иметь ребенка, с которой провел много времени, почему захочет от секретарши, матери одиночки? Зачем ему женщина с возом, когда такая шикарная Олеся не удержала…

Есения ходила из комнаты в комнату. Умылась, переоделась в домашнюю пижаму.

Неожиданно ее охватил голод и девушка вспомнила, что легко позавтракала: чай с молоком и один бутерброд с маслом, а сейчас уже два часа дня.

Тошнота накатывала волнами, но желудок требовал пищи, и она принесла с лоджии пельмени с красной рыбой, приготовленные накануне.

Что удивительно: в первую беременность Есению воротило от рыбного, мясного и всего, что приправлено специями, а хотелось только молочного и сладкого. А в эту совсем на иное тянуло. Красная рыба копченая, соленая и икра требовали их откушать. И первую неделю, когда она еще не знала про задержку, то стоя у прилавка, исходила слюнями на рыбно-моллюсковый ассортимент.

Плотно пообедав и моя посуду, немного сняв стресс вкусным блюдом, расслабилась, отодвинув происходящее на задний план. Испуганно дернулась, когда в дверь позвонили.

Вытерев ладони полотенцем, поглядев в зеркало, пошла открывать, совершенно не ожидая гостя, что настырно звонил в дверь.

— Архип…, - удивленно произнесла. - Что ты здесь делаешь? Я же сообщила, что сегодня взяла отгул.

Смесь испуга, растерянности и непонимания охватили Есению и она даже не пригласила начальника в квартиру, стоя в проеме двери.

Тукаев молча смотрел на девушку, вглядываясь в голубые глаза, оббежал ее фигуру с головы до ног, вернулся к лицу, пытаясь понять, чем больна его подчиненная и любимая женщина. Не найдя признаков болезни и травм, облегченно вздохнул.

— Здравствуй, Есения. Я войду?

И сделал шаг ей навстречу, от чего хозяйке пришлось посторониться и впустить Архипа в квартиру.

— Да-да, конечно, входи, - закрывая за ним дверь. – Что-то случилось? – подняла настороженный взгляд.

— Это я тебе задам этот вопрос, - требовательно посмотрел в лицо.

Есения нервно сглотнула, инстинктивно хватаясь за горло. Засуетилась, не зная куда спрятаться от пытливых черных глаз. Отойдя от Архипа на два шага, отвернулась и замерла.