Книга Пышка на пасеке, страница 25 – Жанна Софт

— Не хочу, чтобы ты здесь тёрся, — просто отвечает Савельев и следует к калитке моего забора, отворяет её, оглядывается, — Ну что? Идёшь? Сомневаюсь, что будут более выгодные предложения, — насмешливо добавляет, заставляя бывшего наконец, включить мозг.

Дима, спохватившись, кивает и спешит за соседом, потом возвращается за сумкой, и короткими перебежками догоняет Саню, не поспевая за широкими и размашистыми шагами.

Они поднимаются по крыльцу, Савельев тискает Чака, что болтался где-то на протяжении всей потасовки и входят в дом. В окнах вспыхивает свет и наконец, всё стихает.

Какое интересное развитие событий, однако. Не будь они однополые, я бы приревновала. Но так, конечно, очень странно.

Вот и о чём они там говорить будут? Обо мне, что ли?

Взвинченная, принимаюсь раздеваться, готовить себе ужин, и греть воду, чтобы помыться. А сама то и дело выглядываю через окна, в остром желании подслушать, что там происходит и зачем Савельев приютил Диму.

А что, если бывший расскажет о том, что я скверная хозяйка? И родителей своих любила больше мужа? Или что ещё хуже — не очень старалась в постели? Ужас какой.

Нет, так невозможно!

Натягиваю лосины и незаметная, словно тень, выскальзываю из своего дома. Крадусь через кусты, в попытке заглянуть в окна. Ни черта не видно! Вот же блин! Сто́ит сунуться на участок Савельева, Чак поднимет лай!

Надо что-то придумать.

Возвращаюсь к себе, собираю объедки и, набравшись смелости, стараясь не шуметь и сильно не светиться, пробираюсь на участок соседа. Чак прислушивается и тут же становится в стойку. Подкупаю его своими деликатесами из остатков лапши быстрого приготовления, а сама крадучись, пробираюсь к окнам. Хорошо у него кустов на участке нет, а то хрустом бы выдала себя.

Нахожу окошко, где слышно голоса, и затаиваюсь.

Мужчины сидят на кухне, за столом. Я спряталась под подоконником и «грею» уши.

— И о чем ты думаешь? — говорит Димка, и по его интонации и дикции понимаю, что он … пьян!

— Что? — спокойно отзывается Савельев, но голос его привычно чёток.

— Она говорит, мол, что я инфантильный и ни фига не зарабатываю!

Я так Диме точно не говорила, так что слава богу, речь не обо мне.

— А ты? Зарабатываешь? — уточняет Савельев.

— Ну, стараюсь. Не столько, конечно, сколько она ждёт. Но на хлебушек с маслом хватает…

— Этого мало, — вздыхает Саня, и тут же добавляет, — Бабы хотят верить, что любой их каприз будет исполняться по щелчку. А для этого надо много денег. Вот моя, бывшая, например? Хотела крутые тачки и рестораны. Но что я, простой вояка, могу ей предложить?

— Да, Катька не такая, — грустно вздыхает Дима, с долей сожаления, — Она была рада тому, что я у неё просто есть. Вот это я понимаю…

Савельев усмехается в голос. Наверное, ему не очень нравится то, что слышит, потому и тему меняет.

— Как тебе наливка моя?

— Нет, ну согласись? Таких баб надо ценить! — не унимается бывший, игнорируя вопрос о напитке.

— Ты поэтому здесь? — в очевидном стремлении разведать обстановку, спрашивает Савельев.

— Конечно, я посмотрел на Ангелину и понял, в чём истинное счастье! В простоте, понимаешь?

Саня хмыкает, скрипит что-то, наверное, стул под ним.

— То есть, ты просто эту свою Ангелину не тянешь, получается?

Повисает длинная пауза, пока я топчусь в нетерпении услышать продолжение разговора. Если они опять драться начнут, вызову полицию. Надоело!