Книга Пышка на пасеке, страница 31 – Жанна Софт

— Я не знаком со своим отцом. Мама встретила его в студенческие годы, он вроде как военный тоже был. Короткий роман, он уехал, а она осталась с ребёнком на руках. Говорит, что пыталась писать, но оказалось, что он несвободен.

Да уж, ситуация не самая приятная.

— Из-за проблем с деньгами, ведь росли мы в девяностые, мама поехала в другой город работать, оставив меня на воспитание бабушке. И осталась там. Вышла замуж вновь, родила ребёнка и жила с новой семьёй. Вычеркнув меня из своей жизни, — Савельев криво усмехается и смотрит на меня, — В живых её правда нет уже, а об умерших плохо не говорят, но… так вышло. Я до сих пор не знаком со своим братом, кстати. Предполагаю, что она никогда не рассказывала обо мне.

А вот это действительно странно.

— Может быть, просто не могут тебя найти? — предполагаю осторожно.

Я ведь даже не представляю, какого это — быть ненужным при живых родственниках.

Саня качает головой отрицательно и вздыхает.

— Короче, как то так. Ладно, — смотрит на меня, — пошёл я спать. Завтра с утра, часиков в восемь приду, продолжим. Тебе, наверное, надо бы и проводку поменять, и водопровод сделать. Могу из своей скважины отвод сделать, если хочешь.

Вскидываю удивлённо брови. Вот уж тот уровень мужского покровительства, за который всю жизнь можно благодарить.

— За отдельную плату, разумеется, — прежде чем я, что-либо успела сказать, заявляет Савельев.

А вот это уже не очень приятно.

— Какую? Ты же знаешь, я не работаю, но, наверное…

Он склоняется к моим губам с кривой улыбкой.

Ах, это. Наверное, шутки у него такие? Или мне правда за воду расплачиваться поцелуями придётся?

Мужчина целует меня, нежно, словно бы я самое дорогое, что у него есть. Не отталкиваю его, но и инициативу не проявляю, потому что сама пока не поняла, что он за гусь вообще. Хотя поняла, конечно. Но очень боялась разочароваться.

— Ты ведь шутишь так, правда? — первое, что спрашиваю, когда наши губы размыкаются.

Савельев смеётся и встаёт на ноги, расправляя затёкшие ноги.

— Ну, вообще, я надеюсь, что мы в скором времени уберём этот забор, — кивает на разделяющий участок частокол.

Поворачивается ко мне, ожидая реакции.

— Разумеется, когда ты будешь к этому готова.

И подмигнув, удаляется, вновь заполнив мою голову мыслями, а сознание — ненужными и опасными надеждами.

С появлением Сани в моём ремонте дело пошло. За два дня мы сняли известь, а на третий он уже взялся за проводку и штукатурку. От меня требовалось разве пальчиком показать, где у меня что будет стоять.

Коллективно было принято решение делать сразу все комнаты, и ещё день мы потратили на освобождение стен от мебели и укрытие особо ценных экземпляров.

Я была ответственная за пищеблок. Что, к слову, давалось также нелегко. Когда мы решили приготовить курицу, я не была готова к тому, что её надо сначала зарубить, потом ощипать. Дальше как будто дело пошло. Мне удалось очистить её, и сварить. Вот только просмолить забыла. Извлекая тушку из воды, с ужасом отмечаю, что в некоторых особенно сложно доступных местах остались перья. Пришлось экстренно с неё шкуру сдирать, пока Саня мыл руки, предвкушая обед.

К его приходу всё в ажуре, а я даже смотреть на курицу не могу.

Мы расположились на веранде, так как в доме было не продохнуть от пыли и грязи. А здесь хорошо, тенёк, птички поют, мухи жужжат.