Книга Развод. Смогу ли я простить?, страница 11 – Лиза Шимай

Затем Яр говорит, чтобы я начала сначала, только теперь считала с двадцати.

— Елена Сергеевна, это просто паника. Такое бывает. Пойдемте со мной. Тут есть кафетерий, вам нужно выпить что-то сладкое.

— Мне ехать нужно…

— Сейчас нельзя за руль. Это опасно.

Я выхожу из машины, вижу, как Ярослав забирает мою сумочку и телефон. Глушит машину и закрывает её.

Такие простые действия сейчас кажутся мне очень сложными.

Я просто наблюдаю за всем. Не могу заставить себя даже пошевелиться.

— Пойдем, — Яр осторожно берет меня под локоть и ведет ко входу в больницу, — всё будет хорошо. Нужно успокоиться.

— Боюсь только, чай не поможет.

— Поможет.

Я позволяю отвести себя в кафетерий. Ярослав берет для меня зеленый чай и насыпает в него три пакетика сахара. Я считаю извращением добавлять сахар в чай, но сейчас не сопротивляюсь.

Делаю пару глотков.

На вкус отвратительно, будто сироп. Вкуса чая совершенно не ощущаю.

— Со мной никогда такого не было, — говорю еле слышно и делаю еще глоток чая.

— С каждым может случиться. Главное — пока за руль не садиться. Если нужно, то я отвезу вас, куда скажете. Роман сказал отвезти вас домой.

— Не хочу домой.

— Хорошо. Отдыхайте. Я буду неподалеку.

Ярослав садится недалеко от меня, оставляя меня одну за столиком.

Это хорошо. Сейчас я не готова к компании.

Мысли меня разрывают изнутри, хочется всё выплеснуть, но жаловаться водителю не вариант. Смотрю в кружку на бело-зеленоватую жидкость.

Не хочу пить эту гадость, но от сладкого мне и правда стало лучше. Голова не кружится и белые пятна не пляшут перед глазами.

— Милая, как ты?

Поднимаю взгляд. Роман садится за мой столик.

Милая… режет по ушам. Противно.

— Сдохнуть хочется.

— Мы справимся, — Рома пытается взять меня за руку, но я ее убираю.

Сжимаю ладони между коленями.

— Поговорим? — спрашивает Роман, — сын будет спать часа три, сейчас за ним приглядывает медсестра.

Я отвожу взгляд. Не могу смотреть.

— Я назвал его Алексеем.

Чувствую, как по моей щеке скатывается горячая слеза.

— Ты издеваешься надо мной. Я так хотела назвать сына.

— Ты не говорила.

— Потому что я боялась с тобой говорить на эти темы? Я видела, как ты реагируешь.

— Лен, а как я мог реагировать? Я же видел, как тебя это убивает. Особенно после того, как нам отказали в ЭКО. Я предлагал усыновить, но ты даже не стала рассматривать этот вариант.

— Я думала, что не смогу полюбить чужого ребенка. Ром, мы через столько всего прошли. Мы были вместе. Как мы докатились? Я не понимаю.

— Мы не были счастливы, особенно последние годы. Ты закрылась, я даже вспомнить не могу, когда ты последний раз улыбалась.

— Я держалась.

— Нет, Лен, ты страдала.

— И ты нашел отличное решение! Обрюхатил другую.

— Леша будет жить со мной. Маша нестабильна, и я не думаю, что это изменится. Когда ей станет лучше, то я отправлю её на месяц в санаторий на восстановление.

— А Маша согласна? Или ты снова всё решаешь за других? Ром, это не твоя работа. Нельзя решать за других людей. Она мать! Может быть, у нее просто послеродовая депрессия.

— Может, и депрессия. Поедет лечиться, а там посмотрим.

— Ты такой жестокий!

— Сейчас я думаю только о сыне. Он маленький, ему нужна забота. Он у меня на руках спит, Лен. Я сейчас положил его в кроватку, но знаю, что это ненадолго. Он проснется, и ему нужна не еда. Его берешь на руки, и он сразу успокаивается и засыпает.