Книга Развод. Смогу ли я простить?, страница 37 – Лиза Шимай

Роман откладывает вилку и нож и внимательно на меня смотрит, а я продолжаю:

— Ты всегда мне казался закрытым холодным человеком, который очень слабо проявляет эмоции и чувства. Но когда я смотрю на тебя с Алёшей, мне кажется, что всё совсем иначе. Как будто с ним ты способен испытывать самые искренние эмоции.

— Так и есть, — пожимает плечами Роман, — не мне тебе рассказывать, в какой семье я вырос. Ты видела мою мать, видела моего отца. Просто посмотри на них! Нет, я их не осуждаю, у них был свой сложный жизненный путь, и они стали такими, какими стали. Я им благодарен за то, что они меня вырастили, дали образование, за то, что они до сих пор волнуются обо мне и по-своему любят, но они люди непростые и воспитывали меня, скажем так, своеобразно.

— Что ты имеешь ввиду?

— Ну вот, например, эмоции, про которые ты говоришь. Мне самого детства не разрешали чувствовать эмоции. Я же мальчик! Я должен сидеть спокойно, когда хочу бегать. Я не должен слишком громко смеяться, потому что это выглядит вызывающе. Не дай бог заплакать. Я же мальчик, и даже если мне пять лет, и я разбил коленку, я ни в коем случае не должен плакать, потому что мужики не ноют. Когда я пытался проявить хоть какие-то эмоции, моя мать устраивала жуткую истерику. Постепенно я понял, что нужно всегда сохранять каменное лицо. Плохо это или хорошо, я сейчас рассуждать не буду. В каком-то смысле хорошо, мне это очень помогло в работе.

Я внимательно слушаю Романа, а он продолжает:

— А в каком-то смысле плохо, потому что ты меня считаешь ледяным и отстранённым. Но, в любом случае, я такой человек. Я уже взрослый. Если я не проявляю эмоции, это не значит, что я их не испытываю. Просто не всегда знаю, как правильно их проявить в данной ситуации.

— Когда я тебя встретила, то думала, что со временем что-то изменится. Ты станешь более открытым, что ли. Но ничего не поменялось.

— И тем не менее, ты десять лет прожила со мной.

— Прожила.

— Сейчас, спустя десять лет, ты мне говоришь, что я холодный и отстраненный, ты меня не понимаешь и тебе со мной некомфортно.

— Да, это и правда звучит странно. Но, знаешь, когда мы начали вместе жить, я всё ждала, что что-то поменяется, ты изменишься, ты станешь другим.

— Я тоже думал, что изменится. Думал, что ты меня станешь лучше понимать. У меня тоже были свои ожидания.

— Какие у тебя ожидания были?

Чувствую, как сердце падает в пятки. Роман никогда мне не высказывал то, что ему нравится или не нравится.

Он очень часто закрывался, прятался. Как, в целом, делала и я. Сейчас, когда он говорит про эмоции, я его отлично понимаю.

Я сама так часто делала.

Вот к чему всё это привело.

Сейчас мы сидим за столом и ужинаем будто чужие люди.

Но в данной ситуации меня радует одно. Мы пытаемся поговорить. Такого я не помню за десять лет.

После продолжительного молчания Роман продолжает разговорэ:

— Я думал, что смогу сделать тебя счастливой.

— Я была счастлива.

— Нет, Лен, ну признай ты это, наконец-то, ты никогда не была счастлива. Тебе все время чего-то не хватало. Вспомни, когда мы ездили отдыхать, сидели у бассейна, пили коктейли, нежились на солнце, что ты говорила?

— Что мне хорошо, — пытаюсь вспомнить эти моменты.

— Нет, ты говорила: «А представь, как было бы классно, если бы у нас был ребенок, и сейчас он плескался в бассейне».