Книга Развод. Смогу ли я простить?, страница 7 – Лиза Шимай

— Или угробит.

Всхлипываю и отворачиваюсь к окну.

Мне больно за малыша. Он крошечный и только пришел в этот мир. Хочется его защищать и оберегать.

— Она не в себе. Я не преувеличиваю. Поговори с медсестрами. Сейчас малыш спит, но его надо кормить каждые три часа, купать и переодевать. Если ты принял решение стать отцом, то иди и выполняй обязанности, раз твоя женщина не может.

— Ты преувеличиваешь.

— Ром, я могу сейчас закатить истерику и сделать вид, что ребенок меня не касается, но я не могу. Ему нужна забота и, если твоя женщина не справляется, то это ложится на тебя. Иди к ней. Поговори с медсестрами.

— Лен…

— Рома, сейчас не время для разговоров. Иди к ребенку.

Рома выходит из машины, а я тут же трогаюсь с места и еду в сторону дома. Тошно от мысли, что мне придется туда вернуться.

Каждая мелочь будет напоминать о Романе.

Я вернулась домой и некоторое время бродила по пустой квартире, грязная посуда по-прежнему напоминала о необходимости выполнения домашних обязанностей, но я не могла себя заставить что-то делать.

Я легла на диван и просто смотрела в одну точку.

Надеюсь, что малыша покормили, он как раз должен был проснуться.

Маша даже на руки его не брала, пока я была там.

Говорят, что после родов у женщины вырабатывается окситоцин, еще его называют гормон счастья.

Боль утихает и женщина будто в эйфории.

Я никогда не смогу это ощутить.

Может быть, у Маши не было выброса гормона?

Она пережила тяжелый и болезненный процесс для женщины, и ей сложно с этим справиться.

Я её не защищаю и не оправдываю. Я хочу успокоить себя. Хочу верить, что малышу ничего не угрожает.

Она даже имя ему не придумала…

Не помню, как засыпаю, просыпаюсь от телефонного звонка. Это Роман.

— Алло, Лен, тут такая ситуация… В общем, у Маши температура высокая, подозрение на вирусную инфекцию. Сына сейчас перевели в другую палату, я останусь с ним.

— Хорошо, — будто ком в горле, не могу дышать.

— Он здоров. Обычно выписывают на третий день, если все хорошо.

— Понятно.

Осторожно поднимаюсь и сажусь. Тело болит. Уснула в одежде, начинаю стягивать с себя пиджак, продолжая держать телефон плечом.

— Я хочу привезти сына домой. Пока Маша в больнице.

— К нам домой?

Комната перед глазами покачивается. Закрываю глаза. Делаю медленный вдох. Я будто попала в кошмарный сон и не могу проснуться.

— Это временно. Я сниму квартиру или…

— Привози, — говорю так тихо, что сама не различаю свой голос. — Ты же понимаешь, что для ребенка нужно много всего подготовить?

Я сама не верю, что говорю подобное, но в данной ситуации я будто в прострации, не могу взять себя в руки.

Маша и Рома кажутся мне беспечными. Будто сами еще дети.

— Я все сделаю.

— Я уеду на несколько дней. Мне не стоит сейчас находиться в доме.

Мне больно говорить эти слова.

Я сейчас не хочу видеть Романа, но причина моего отъезда не в этом.

Если я еще раз возьму эту кроху на руки, то мое сердце разобьется вдребезги.

Сейчас я будто сломана.

— Останься. Нам многое нужно обсудить.

— Я не могу. Не сейчас.

Отключаюсь и бросаю телефон на тумбочку.

Снимаю пиджак, брюки и снова ложусь на диван, укрывшись пледом. Меня клонит в сон, веки тяжелые и я не могу открыть глаза.

Нужно поспать. Это стресс.

Сейчас посплю и станет гораздо лучше, потом соберу вещи и сниму себе номер в отеле, а дальше решу.