Книга Ты и только ты, страница 11 – Лилия Хисамова

Темнота сгущается по мере приближения к месту встречи. Всё вокруг кажется каким-то таинственным, словно придаёт зловещий оттенок и без того странным событиям.

Автомобиль останавливается у массивных железных ворот. Мы ждём минуту-другую. Водитель сидит молча. Начинаю нервничать.

Я ведь сама на всё это согласилась, потому что считала, что другого выбора у меня нет.

“Только одна ночь”, — прокручиваю слова Дэна в голове. Это же не так много. Завтра утром уже всё закончится, и у меня на руках будут деньги, которые помогут решить накопившиеся проблемы.

Всего одни раз. И только одна ночь.

Ворота раскрываются, приглашая нас внутрь. Через затемнённое окно вижу несколько охранников. Стоят молча, сканируя нас одним взглядом. Водитель останавливается у входа в огромный особняк. Ощущение, что он уже не раз здесь бывал и чётко следует инструкции.

— На месте, — впервые обращается ко мне.

Смотрит не на меня, а перед собой в лобовое стекло. Я молча киваю и выхожу. Перешагиваю порог дома. Сердце замирает. Как дышать не знаю. Пытаюсь прогнать тревогу из сердца. Но с каждой попыткой она лишь усиливается. Страх вихрем крутится перед глазами. В ушах гудит. Я теряюсь в реальности. Всё происходит как в страшном сне.

Делаю нерешительные шаги и оказываюсь в просторной гостиной. Меня встречают высокий потолок и белоснежные стены, на полу приятные для шага мягкие ковры. Мебели минимум.

Дом будто не жилой. Его красиво и со вкусом обставили, но забыли вдохнуть жизнь. Здесь веет холодом.

Может, хозяин тут и не живет? А изредка приезжает сюда, чтобы развлекаться с продажными женщинами?

Глупо, на мой взгляд, конечно, иметь целый особняк за городом только для временного пользования. Наверное, этот Раф настолько богат, что может позволить себе иметь несколько домов и периодически жить в каждом из них.

Останавливаюсь посреди зала, оглядываясь с опаской. Никого нет. Ни души. Волоски на теле дыбом становятся от чувства опасносности и тревоги.

В нерешительности нервно одёргиваю подол своего короткого платья. Не знаю, что мне позволено. Позвать кого-то не могу. Разговаривать запрещено правилами. Причём этот пункт стоял самым первым в списке. Остаётся только стоять здесь, как кукле, и молча ждать своей участи.

Выхожу из душа. Лениво натягиваю спортивные штаны и футболку. Трубка трещит: охрана докладывает, что прибыли гости.

— Пропускайте, — тут же отдаю команду.

Кидаю телефон на стол и спускаюсь по лестнице вниз.

Оставляю холл едва освещённым. Темнота для меня привычнее света.

Возле барной стойки наливаю себе стакан воды со льдом. Взгляд останавливается на настенном зеркале напротив. Делаю медленные глотки прохладной жидкости и, не отрываясь от своего отражения в приглушенном освещении бара, погружаюсь в воспоминания.

В памяти всплывает нищенское убранство нашей комнатушки. Повсюду разбросаны старые игрушки и грязная одежда. А посреди этого хлама сидят пятилетний мальчуган и маленькая полуторагодовалая девчушка.

— Ням-ням, — сестрёнка сосёт большой палец и своими огромными глазищами молит меня накормить её.

Родителей рядом нет, а я не могу вспомнить, когда и у меня в последний раз была во рту хоть крошка. В комнате воняет тошнотворным перегаром от постоянного пьянства отца. Но я уже настолько адаптировался к этому запаху, что он кажется мне привычным и нормальным.