Книга Измена. Я (не) вернусь!, страница 4 – Мила Реброва

Но я уже знаю правду.

Он не вернётся.

* * *

Полгода.

Шесть месяцев я жила в этой лжи.

Сначала казалось, что чуть-чуть подождать — и станет легче. Придумаются правильные слова. Найдётся момент, когда можно будет сказать, и это не раздавит их сердца.

Но легче не стало.

Каждый раз, когда девочки спрашивали, когда папа приедет, я улыбалась и говорила: «Скоро».

Каждый раз, когда Кира садилась у телефона, ждала звонка, когда Надя выходила в новой кофте, потому что папа её подарил, у меня внутри что-то ломалось.

Я должна была сказать им правду. Давно.

Но я не смогла.

И теперь момент выбора у меня украли.

— Мам…

Надя стоит в дверях.

Растрёпанные косички, заплаканные глаза, сдёрнутая шапка в руках.

Я даже не успеваю спросить, что случилось.

— Это правда? — её голос дрожит, маленькие пальцы сжимаются в кулаки.

— Что, милая?

— Что папа нас бросил.

Я не дышу.

Сердце резко проваливается куда-то вниз, а в голове только одна мысль: нет. Не сейчас. Я ещё не готова.

— Кто тебе это сказал?

— В школе… — Надя шумно втягивает носом воздух. — Девочка какая-то… Или мальчик… Я не помню. Они смеялись и сказали, что папа ушёл в другую семью. Что у него новая жена. Что… что он больше никогда не вернётся.

Я смотрю на неё и не могу сказать ни слова.

Она ждёт.

Ждёт, что я рассмеюсь, покачаю головой и скажу: «Глупости, милая. Это просто слухи».

Ждёт, что я скажу ей ложь.

Но я не могу.

Я вижу, как в её глазах загорается надежда. Как она ищет подтверждение, что это неправда.

Но я не могу её обмануть.

— Мама… — она делает шаг ко мне, шепчет, словно боится произнести это вслух. — Он правда нас бросил?

Я открываю рот, но слова не идут.

Что я могу сказать?

Что он собрал чемодан и ушёл, не оглянувшись? Что я рыдала ночами, но он ни разу не позвонил? Что я молилась, чтобы он одумался, но его не волновало, как мы тут без него?

Что он выбрал другую семью, другого ребёнка, другую женщину?

Я сглатываю и тихо киваю.

— Да.

Я слышу, как Надя резко втягивает воздух.

И всё.

Она падает на колени прямо в прихожей и закрывает лицо руками.

— Значит, правда…

И рыдает, захлёбываясь слезами.

Громко, надрывно, срываясь на всхлипы, сжимая шапку так, что пальцы белеют.

Я не могу её остановить. Не могу сказать ничего такого, что бы сделало этот момент легче.

Опускаюсь рядом, хватаю её в охапку, прижимаю к себе, глажу по голове.

Она дрожит в моих руках, цепляется за мою кофту, давится всхлипами.

— Он же нас любил, мама… — её голос ломается. — Он же говорил… Он обещал…

Я обнимаю её крепче, глажу по голове, целую в макушку.

— Наденька, солнышко, тише…

Но она уже не слышит.

Вдруг тихие шаги.

Я вздыхаю, поднимаю голову и вижу, как Кира стоит в дверях детской.

Глазки сонные, волосы растрёпаны. Она зевает, тянет к себе плюшевого зайца, а потом видит Надю.

Видит, как сестра рыдает.

— Надя? — тихонько спрашивает она. — Ты чего плачешь?

Надя резко поднимает голову.

— Папа нас бросил!

Голос полный боли. Громкий. Почти крик.

Кира моргает.

— Чего?

— Папа ушёл! Его больше не будет!

— Нет… — Кира качает головой, смаргивая слёзы, которые ещё не понимает. — Нет, это неправда!

— Правда! — Надя вскрикивает, глядя на неё с отчаянием. — Он не любит нас, Кира! У него теперь другая семья!

— Ты врёшь!

Кира топает ножкой, сжимает своего зайца.