Книга Я с тебя худею, страница 106 – Татьяна Донченко

— Ты красивая… — шепчет мой новый сосед по парте. Я оборачиваюсь, а он начинает лепетать, — точнее… км, корона! Я про корону… тебе очень идет. Вот, что я хотел сказать.

Не могу понять, как реагировать: благодарить или огрызаться. А он смотрит на меня щенячьим взглядом и кивает в подтверждении своих слов.

«Ему бы собаку завести, если еще не завел», — почему-то думаю я, а вслух говорю:

— Меня Олеся зовут.

— А я — Леша.

А! Тот самый мальчик — Леша Соколов, который должен был перевестись в наш класс, но проболел всю первую четверть, и никто его не видел. Однажды между уроками я слышала обрывки разговора учителей, по которым поняла, что у этого мальчика погиб папа и они с мамой переехали в наш город из Москвы. Как выяснилось, эту информацию знала только я, и никогда не рассказывала ее одноклассникам.

Срываю злость и обиду, вызванную учителем, на Лешу. Принимаю его слова по поводу короны за издевку. Нормальные мальчики не говорят комплименты девчонкам. Мало ли, что за манеры у ребят с больших городов.

— Между прочим, со мной сидит моя подружка, так что не сильно тут обживайся.

— Тогда где она? — он оглядывает свое место и многозначительно дергает бровями. — А! Я понял, она невидимая.

— Она заболела!

Что за дурачок? Не хочу с ним сидеть. На следующем уроке не пущу его за Маруськино место.

Отворачиваюсь от него и выуживаю из рюкзака учебник и рабочую тетрадь. Но учитель вдруг объявляет, чтобы мы достали двойные листочки. Я с сожалением обнаруживаю, что уже исписала больше половины своей тетради и мне не удастся вырвать из нее листы.

Вспоминаю какую еще тетрадь могу использовать, и вдруг Леша протягивает мне пустой двойной лист из своей тетради.

— Не благодари.

— Не буду, — ворчу я, но получается как-то неестественно.

Улыбка все-равно трогает мои губы, искоса смотрю на своего соседа и резко прячу взгляд. Он замечает мою полуулыбку и отвечает тем же.

«Воу, пацан, я не собираюсь с тобой дружить!»

Остаток урока веду себя холодно и стараюсь не замечать Лешу. Пока учитель монотонно объясняет задание для самостоятельной работы, мой сосед разрисовывает поля на своем листочке. Между прочим, получается очень красиво!

* * *

Со звонком сидящий за мной Гущин подскакивает с места и, проходя мимо, задевает рукой мою корону. Она слетает на стол. Я рада, что наконец не чувствую на голове этого «распрекрасного» украшения. Сегодня же попрошу маму выезжать из дома за час до уроков, лучше буду стоять под дверью школы и приходить раньше всех, чем снова позволю над собой смеяться.

— Эй, ты зачем это сделал?! — Леша встает и идет вслед за Гущиным.

— Да ладно тебе, новенький, я просто прикалываюсь.

— Мало того, что учитель выставил девчонку на посмешище, а ты решил, что его пример достоин подражания?

— Ого, как ты умеешь разговаривать, — смеется Гущин и бежит в коридор, крича вслед остальным одноклассникам: — Наш новенький влюбился в Ермакову!

Дверь захлопывается, я не вижу, что происходит в коридоре, собираю вещи в рюкзак, стараясь не смотреть вслед уходящему соседу по парте. Мне нет дела до того, что с ним случится, я не просила его защиты.

На математику в класс опаздывают Гущин и Соколов. Оба вызывают возглас ужаса и негодования у учительницы своими расквашенными лицами, кое-где порванной и грязной одеждой. Их уводят к медсестре и какое-то время мы сидим в классе одни без присмотра. Я мечтаю стать невидимкой. Зачем, ну зачем мне это внимание? Я его не просила!