Книга Я с тебя худею, страница 8 – Татьяна Донченко

— Внутренний?

— Я работаю в «Олимпии», — он указывает на всего себя и приосанивается, добавляя: — Самый востребованный и высокооплачиваемый тренер, между прочим!

— Прямо как ты и мечтал? — замечаю я, подняв бровь, не в силах сдержаться.

Колючки сами лезут из меня. Выработанный годами рефлекс на появление Соколова в зоне видимости. Я хорошо помню, что написано под его фото: «хочет стать чемпионом мира». Самая амбициозная мечта среди одноклассников.

— А ты все такая же, — он обводит меня взглядом, но его выражение глаз не меняется. Он искренне рад меня видеть.

— Какая?

— Неприступная.

Моя бровь взлетает еще выше. Сказать, что я в шоке — ничего не сказать.

— Я?!

— Ты.

Соколов откидывается на спинку стула и кладет ногу на ногу, выглядит при этом дерзко и самоуверенно.

Выражение его лица, как триггер, отбрасывает меня на несколько лет назад. Я снова чувствую себя затравленной девочкой в футболке «Тома и Джерри».

Я никогда не испытывала теплых чувств к Соколову. Скорее обиду, страх снова попасться ему на глаза и стать объектом его внимания. Мой школьный день начинался с попыток избежать встречи с ним и всякий раз, несмотря на усилия, это обязательно происходило. Он натыкался на меня в самый неожиданный момент. Один или с друзьями он обязательно заговаривал со мной. Ему даже повод был не нужен, он умел найти к чему прицепиться и подмечал любую мелочь. Клянусь, любую! Как Шерлок. Мне даже казалось, что он нарочно следит за мной, но, считая эту мысль бредовой, я отмахивалась от нее.

— Я не неприступная, — черт, веду себя, как ребенок!

— О, еще какая! — смеется Леша. — Насколько я помню, в школе к тебе нельзя было подойти, сразу кусалась.

— Может это мой защитный механизм, — говорю я и складываю руки на груди. — От тебя.

Я жду, что он начнет острить и готова к ответу. Он умел ударить физически так, что ломались кости, а я теперь могу ударить словами. Больно не будет, но задеть за живое попробую.

«Я больше тебя не боюсь» — говорю я ему всем своим видом, хотя внутренне вся сжимаюсь.

— Да, я хорошенько подпортил тебе жизнь, — неожиданно признается Леша, и это лишает меня дара речи. — Извини меня за это.

Я не верю собственным ушам. Моргнув, я сосредотачиваюсь на его лице. Жду, что он вот-вот засмеется и скажет, что разыграл меня. Но этого не происходит.

— Кто ты такой и куда дел Соколова?

Я рассеянно оглядываю кафе в поисках… не знаю чего. Просто хочу спрятать подступающие слезы. Второй качек сидит за барной стойкой и оживленно болтает с Прихлопом (ну вот, теперь и я туда же!). Его как-будто бы интересует то, что происходит у нас за столом и он периодически посматривает в нашу сторону.

— Олесь, я понимаю, что виноват перед тобой, — нажимает Соколов и я еще больше удивляюсь.

Он назвал меня по имени? Ну, нет. Это определенно розыгрыш. Ок, я купилась. Где камеры?

— Ла-адно, — протягиваю я, не в силах выдержать его взгляд. Когда он не хамит и не ведет себя, как козел, это пугает даже больше.

— Знаю, простить такое трудно. Я не навязываюсь к тебе в друзья. Но могу я хотя бы рассчитывать на деловое партнерство?

— Я подумаю…

— Ты возьмешься за мой комикс?

Я вдруг вспоминаю, что мы встретились здесь именно для этого. Комикс. Созданный Соколовым. Который всю жизнь обзывал меня мультиком.