Книга Я с тебя худею, страница 86 – Татьяна Донченко

— Ну, в общем-то, ты поступил как нормальный пацан, у которого есть яйца! — Фил подъезжает к Леше и несмело хлопает по плечу, заставляя его напрячься еще сильней. — Никто бы не стерпел, когда оскорбляют его любимую девушку. Да, и давай будем честными, я тогда вел себя, как настоящий мудак!

Соколов все еще не в состоянии говорить, только мотает головой, не принимая новый поворот в произошедшей истории.

— Я знал, что ты столько лет мучаешься чувством вины и считал, что ты этого заслуживаешь. А потом, со всеми этими операциями…. — Признается Фил, опуская руки на колени. — Короче, жизнь в Польше и отличный мозгоправ что-то сотворили с моей совестью и я захотел с тобой встретиться.

— С-спасибо.

Голос Леши дрожит, я крепче сжимаю его руку.

— Не то, чтобы я претендую на дружбу, но могу, хотя бы рассчитывать на что-то типа перемирия? — Фил снова улыбается и протягивает Леше руку, а он несмело ее пожимает в ответ.

Парни обмениваются несколькими историями о себе и общих знакомых и скоро прощаются, снова пожав друг другу руки. Я даже замечаю тень улыбки на лице Леши, отчего сама испытываю огромное облегчение.

Мы выходим на улицу, и Соколов садится на подъездные ступеньки. Он роняет голову на руки и зарывается пальцами в густую шевелюру. После минуты колебаний, я сажусь рядом и кладу ему руку на спину.

— Побыть с тобой?

Он кивает и тяжело вздыхает.

— А ты согласишься пойти ко мне?

— Соглашусь. Могу даже остаться до утра.

Соколов поднимает голову и поворачивается ко мне с мрачной усмешкой:

— Что? Я настолько хреново выгляжу?

Я показываю жестом «чуть-чуть» и невинно улыбаюсь.

— Побуду твоим личным надзирателем, как ты и просил.

— Никакого интима, я так понимаю?

— Никакого.

— А хотя бы обнимашки?

— Ладно, обнимашки могу обещать.

Леша улыбается и, замолчав, устремляет взгляд куда-то вперед, погружаясь в задумчивость. Мотает головой, словно до сих пор не может поверить.

— Столько времени… — шепчет он, — столько времени я винил себя в том, что случилось…

— Не жалей о том, что случилось…

— Я и не жалею.

— И о том, что защитил честь любимой девушки. Это был очень мужественный поступок. Хотя, конечно, странно, что Фил опустился до оскорблений собственной сестры…

Хмыкнув, Леша снова таращится на меня и настороженно спрашивает:

— А с чего ты взяла, что мы говорили о Милане?

Я недоуменно хлопаю ресницами, сердце гулко бьется в груди.

— Тогда Фил спровоцировал меня на драку тем, что говорил… о тебе, Ермакова.

Ну, окей. Допустим. С талией все понятно, она не спешит возвращаться, доказывая очевидную истину — чудес не бывает. За короткий срок, (который мне между прочим кажется уже вечностью) из объемов на убыль пошли только щеки и сиськи. Гляжу в зеркало в ванной с досадой и возмущаюсь про себя: «Эй, подружки, вы-то куда?». Ленивая желейная сволочь — мой живот — смотрит на меня в отражении и даже не извиняется: «Подумаешь, уступил дамам уйти первыми. Чего паниковать-то?».

«У меня, между прочим, что-то вроде личной жизни наклевывается, нафиг ты мне сдался? Верни сиськи!»

Ловлю себя на мысли, что это крайняя степень шизофрении — разговаривать с собственными частями тела в отражении. С тоской смотрю на футболку Соколова в руках, которую он мне любезно предложил. Мой ненормальный мозг едва не отключился от ужаса, представив, что я могу не влезть в его вещь. Вот это будет конфуз! Хотя, конечно, я преувеличиваю и точно знаю, что ниже его роста и в объемах меньше с его-то широченными плечами…