Книга Последний день в... Париже, страница 62 – Татьяна Донченко

— Так вот кто твои новые знакомые, – он улыбался, изучая меня с пристальным вниманием.

Камеры все еще вспыхивали вокруг нас, откровенно вторгаясь в наше пространство. Увидев мое смущение, Алекс бросил гневный взгляд на самого настойчивого папарацци. Тот, извинившись, отступил, но камеру не спрятал.

— Кто ты? Бэтмен?

Алекс лишь улыбнулся, наклоняя голову.

— Самый завидный холостяк?

Он упрямо молчал, задумчиво почесав щеку.

— Доверь мне свою тайну, Брюс Уэйн, я все равно унесу ее с собой в могилу.

Я сначала сказала, а потом подумала. Закрыла рот рукой и уставилась на него, шокировано моргая. Надо бы поменьше пить, язык уже потерял связь с мозгом. Алекс напряженно выпрямился и болезненно вдохнул, будто своими словами я прошибла ему легкие.

— Прости, ужасная шутка, – тихо признала я.

— Хорошо, что ты это понимаешь, веснушка, – он осмотрелся и, склонившись ко мне, прошептал на ухо. – Вытрахать бы из тебя все эти шутки и мысли. Все до единой.

У меня буквально подкосились ноги. Я схватилась за парапет, пролив немного шампанского. Алекс, прижался ко мне, удерживая от падения. Его жар передавался мне, и я, пылая, начала обмахиваться рукой.

— Зачем ты это делаешь? – возмущенная его манерой вечно вгонять меня в краску, я чуть толкнула его в грудь и неожиданно начала пошатываться. Ой-ой… Больше не пьем, Виктория Сергеевна.

— А что я делаю? – Алекс крепче обнял меня. В его глазах плясали черти.

— Ну, вот это, – я обвела его фигуру пальцем.

— Мне нравится заставлять твои мозги сбоить, – шкодно улыбнулся он.

— Ты ботанов в школе часом не кошмарил?

— Нет, ничего из этого.

— Мне вообще, в целом не совсем понятно, что ты такого нашел во мне? Богатый и, очевидно, знаменитый холостяк тратит время на простушку, к тому же еще и умирающую.

— Меня начинает беспокоить то, к чему ты клонишь… Веснушка, сколько ты выпила?

— А разве я не права? Тебя привлекает то, что у наших встреч нет перспектив?

— Как и чем я натолкнул тебя на эту мысль, веснушка? И ты сама сказала, что не знаешь результатов...

— Я просто не питаю иллюзий. Я потеряла двух близких мне людей с тем же диагнозом.

— Но это не значит, что и ты больна. Ты как будто уже записала себя в покойники. И говоришь так, словно сама жить не хочешь.

— Хочу.

— Докажи.

— Как?

— Как угодно! Скажи мне, например, свое имя.

Я открыла рот, но на выдохе из меня вырвался только отчаянный стон. Что я наделала? Все испортила? Никогда не устраивала скандалы или разборки с парнями, а тут меня совсем понесло. Возможно, меня еще ни от кого так не торкало, как от Алекса.

— Я так и думал, – грустно пробормотал Алекс, поджав губы. Он продолжал меня обнимать, только теперь еще крепче.

— Я боюсь, – наконец, призналась я, – ты мне слишком нравишься. Я не хочу, чтобы мне было больно. За последнее время я столько всего пережила, а теперь еще и ты… со своим секс-клубом, этими секретами и папарацци, блин! Я тебя не вывожу.

— А еще у тебя самая низкая самооценка из всех кого я знаю, – грустно улыбнулся Алекс, нежно целуя мой висок. Он поймал мое лицо в ладони. – Ты чудесная! Красивая, нежная, женственная, но с невероятной силой и умом. Не представляю, как бы я выдержал, узнав о возможной смерти…

— Ну, ты и половины всего не видел, меня тут часто кроет, – хохотнула я.