Книга Последний день в... Париже, страница 75 – Татьяна Донченко

— Рассказать не хочешь?

— У нас нет столько времени, – грустно ответила я, сжимая ткань его футболки. – Просто продолжай обнимать. Я скоро соберусь.

— Не торопись.

Я просидела у него на руках довольно долго, успела вдоволь наплакаться, а он утешал меня, просто поглаживая по спине. Излив все слезы, я наконец почувствовала покой и умиротворение.

— Вик?

— М?

— Давай откроем твой конверт?

— Что? – я отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза. Они были полны решимости и надежды. Я понимала его слишком хорошо, сама была на его месте, когда говорила с тетей и сестрой. – Н-нет…

— А что, если там… что если с тобой все в порядке? – он гладил меня по щеке, от прикосновения его ладони, из-за соленых слез, кожа стала чувствительнее. – Ты не должна так себя чувствовать, не стоит плакать из-за того, чего может и не случиться.

— А что, если может? И случится? – у меня горло сдавило от боли, я все уже выплакала, и теперь в груди свербило от пустоты.

— Я могу помочь, – он покачал головой. – Я знаю к кому можно обратиться. Есть отличные врачи, лучшие в своем деле…

— Алекс? – остановила я его разгоряченную речь, прижав палец к его губам. – Тише, пожалуйста, не надо.

— Но я хочу, чтобы ты…

Я прервала его поцелуем.

Больше всего боялась именно этого – что он станет бороться. Я знала, каково ему, знала, какое отчаяние и бессильную злобу он испытывает. Как желание совершить невозможное перекрывает логику и разум. Надежда на чудо – самое светлое и, одновременно, самое жестокое чувство.

— Мы же решили, что у нас есть пять дней, – сказала я, отстранившись от его губ.

— Мы? Это было твое решение, веснушка.

— Давай придерживаться плана, окей? – я произнесла это без дрожи в голосе, но мои слова прозвучали как насмешка. Я прикусила язык, коря себя. Особенно, увидев реакцию Алекса: его глаза расширились, дыхание стало прерывистым. В прекрасных чертах лица скользнула тень грусти. Он сжал губы в тончайшую линию, отражая внутреннюю борьбу, и со вздохом откинул голову на подголовник.

— Тыэтогохочешь, веснушка?

— Я давно не знаю, чего на самом деле хочу, – задумчиво произнесла я.

Алекс закрыл глаза и с едкой ноткой в голосе сказал:

— Как тебе вариант: жить?

— Алекс…

Я приблизилась к его лицу и слегка прикусила его за колючий подбородок. Как так вышло, что мы собирались ехать к нему, чтобы заняться сексом, и вдруг дошли до спора из-за моего решения не открывать конверт. Или, скорее, из-за нежелания дать шанс – себе, нам.

— О, я придумала, чего хочу сейчас! – с нарочитой веселостью сказала я, поелозив по его коленям.

— Меня? – с кислой улыбкой спросил он, остановив мои бессовестные движения бедрами.

— Да, и угадай где?

— В Тесле? – его бровь изогнулась дугой.

— Нет, – я коснулась его губ языком, и они дрогнули в улыбке, – лучше.

— Говори, веснушка, – он поднял голову и посмотрел на меня. Все еще серьезный и немного бледный.

Ну, ничего, скоро мы это исправим.

Я наклонилась к его уху и шепнула по-французски:

— Отвези меня в свой клуб.

— В клуб?

Мне удалось его заинтересовать: мужские руки слегка сжались на моей талии. Он оглядел меня с загорающимся огоньком в глазах. Я мысленно похвалила себя за удачную попытку отвлечь его. И себя.

— Только никаких последних этажей,– предупредила я, –никаких свингер-вечеринок или групповушек…