Книга Последний день в... Париже, страница 90 – Татьяна Донченко

— Ты правда переспал с половиной участниц?

— Период не из лучших, – тихо сказал он, – не думал, как это повлияет на мою репутацию.

— Но это повлияло, – я ковыряла вилкой соус на краю тарелки, размышляя, хочу ли посмотреть все шоу или нет. – Половина участниц…

— Веснушка? – его голос был мягким, а глаза – как вечерний свет, темный и манящий. – Это было семь лет назад.

— Мы с твоей бабушкой…

— Спелись?

На столе появились изысканные вегетарианские деликатесы – паста с трюфелями и прожаренные артишоки, украшенные съедобными цветами.

— Она была величайшей балериной, – искренне призналась я. – Она рассказывала историю любви с твоим дедушкой. Я пару раз даже прослезилась.

— Не удивлён, – Алекс улыбнулся с теплотой, – она мастерски рассказывает.

— Она сказала, что твоя мама, – я с трудом вдохнула, как тяжело было касаться этой темы. – Ты потерял маму, мне так жаль.

— Я справился с этим, веснушка.

— С любимыми людьми трудно расставаться, – говорила я, вспоминая свои потери. – Даже когда кажется, что ты пережил горе, оно все же остается здесь, – я указала на сердце. – И болит. Всегда.

Алекс сделал небольшой глоток воды и отвел взгляд на город за окном. Я ждала его слов, сердце билось гулко и часто.

— Тогда ты должна понять, что я чувствую, когда думаю о том, что ты уедешь…

Я испугалась, куда могут завести его слова, что он скажет что-то, с чем я не справлюсь, коснется одной из запрещенных тем. Или самой главной.

— Очень вкусно! – показала я вилкой на блюдо, практически нетронутое.

Алекс изучающе смотрел на меня и вдруг потянулся к карману брюк, произнеся:

— Я знаю лишь один способ уговорить тебя остаться…

— Боже, нет! – я уронила приборы, ужасом уставившись на Алекса, который замер, держа руку под столом.

Словно в подтверждение моей тревоги, официант, едва заметно согнувшись, принес десерт – нежное облако из шоколада и малины – и оставил нас в каком-то волшебном коконе тишины и намеков.

Алекс поднял взгляд, окунувшись в глубину моих глаз, и в этот момент мне вдруг показалось, что время остановилось, и все вокруг стало казаться лишь фоном.

— Вика, – с нервным выдохом встал он, и я заметила маленький бархатный футляр в его руке.

— О, Господи, Боже… – перехватило дыхание, ладони стали влажными от волнения.

Алекс сделал то, что я так боялась – встал на одно колено передо мной и открыл коробочку со старинным кольцом.

Голова закружилась, внутри разгорелся вихрь чувств: радость, страх, восторг и неуверенность. Глаза расширились от удивления, а губы приоткрылись в немом вопросе.

— В-выходи за меня, в-веснушка, – он стал похож на того Алекса семилетней давности, который заикался от волнения перед камерами.

Каждый звук вокруг стал громким и резким – шепот гостей, треск свечей, даже стук сердца был оглушительным. Я не могла оторвать взгляд от его лица, полного надежды.

Я безумно этого хочу. Каждая клеточка моего тела кричала “да”, захлестывая волной неописуемого счастья. Но внутри шипел холодный страх – страх неизвестности, страх того, что может ждать впереди. Я боялась причинить ему боль, стать обузой, покинуть слишком рано. Я слишком хорошо знала, каково это – быть по ту сторону, когда уходят любимые люди.

Слезы заволокли мой взгляд, но я улыбалась сквозь них.

— Можно я… – с трудом проговорила я, глотая ком горьких слез, скатывающихся по щекам. – Можно мне время подумать?