Книга Имран. Заберу тебя себе, страница 25 – Лена Голд

Садимся. Он ест с аппетитом. Я же лишь ковыряю вилкой в тарелке. Мысли снова набрасываются на меня. Зачем все это? Театр для чего? Чтобы я расслабилась и стала сговорчивее? Аппетит напрочь пропал.

Имран замечает это почти сразу. Откладывает вилку и нож. Его взгляд становится пристальным.

— Ты почти не ешь, — констатирует он. В голосе нет раздражения, но есть твердость.

— Я не очень голодна, — бормочу, отодвигая тарелку.

Имран изучает меня несколько секунд, а затем произносит с какой-то почти отеческой, но оттого не менее властной интонацией:

— Не заставляй меня кормить тебя с ложки, Алина. Ты за неделю осунулась, как после голодовки. Худощавые девушки меня не впечатляют. Ешь. Живо!

Нет никакой злобы. Это приказ, но продиктованный... заботой?

Смотрю на него, на его непроницаемое лицо, и в голове выстраивается цепочка умозаключений. Сопротивляться бесполезно и нерационально. Он добьется своего в любом случае, а я только потрачу силы, которых и так нет. Силы понадобятся для более важных битв. Например, чтобы выяснить, что все это значит. И чтобы выжить.

Медленно, преодолевая внутреннее сопротивление, подношу ко рту вилку с кусочком стейка. Он смотрит на меня, удовлетворенный, и снова возвращается к своей тарелке.

И мы едим. В тишине. Два чужих человека, связанные абсурдным браком, за одним столом. Каждый за своей стеной недоверия и своих расчетов. Но впервые за этот безумный день делаю что-то не из-под палки, а потому, что собственный разум подсказывает: это — единственно верная тактика на данный момент.

Он доедает последний кусок и отодвигает тарелку. Я автоматически встаю и начинаю собирать со стола. Действия привычные — так я всегда делала дома. Нужно занять себя чем-то, чтобы не думать о главном. Чтобы не смотреть на него.

Складываю тарелки, собираю приборы и несу к раковине. Уже протягиваю руку к крану, как слышу его спокойный голос:

— Не надо. Есть посудомойка.

Оборачиваюсь. Он сидит за столом, наблюдает за мной. В его взгляде нет ни одобрения, ни неодобрения — просто констатация факта.

— Но тут всего две тарелки, — неуверенно возражаю я. — Не стоит запускать из-за этого целую машинку.

— Алина, — его голос становится чуть тверже, но не грубым. — Я привел тебя сюда не для того, чтобы ты убиралась или что-то мыла.

Эти слова повисают в воздухе. Они звучат так нереально, так чуждо всему, к чему я привыкла. Отец всегда считал, что женщина должна прислуживать. А этот человек, этот загадочный Имран, с его властностью и холодной расчетливостью, говорит прямо противоположное. От таких слов, от таких неожиданных жестов можно с ума сойти. Несколько таких моментов — и я, как дура, готова влюбиться в него по уши, забыв обо всех страхах и странностях этой ситуации.

Молча, подавляя странное тепло, разлившееся по груди, открываю посудомойку и аккуратно расставляю в ней тарелки и стаканы. Запускаю цикл. Гулкий звук наполняет кухню.

Раздается телефонный звонок. Это мобильный Имрана. Он встает, смотрит на экран.

— Да, — бросает он в трубку и выходит из кухни.

Слышу его отдаленные, деловые реплики из гостиной. Пока он говорит, навожу идеальный порядок на кухне — вытираю стол, расставляю все по местам. Это мой способ привести в порядок не только пространство, но и собственные мысли.