Книга Эскорт. Полюби меня за деньги, страница 2 – Аля Алая

— Спасибо, — я неловко посмотрела ей в глаза. Кроме лучшей подруги, у меня никого в этом мире не осталось. Мама умерла, отца я даже не знала. Самым главным человеком в моей жизни был Борис, но теперь и его не будет.

— Ну и чтобы ты не провела очередную ночь в рыданиях, сегодня ты идешь со мной, — Катя решительно поднялась на ноги и уперла руки в бока. Ее глаза превратились в две щелки, и нога нервно зашлепала по полу в заношенном тапке. — Хватит киснуть.

— Нет, я не могу, — хлопаю я глазами и шмыгаю красным носом.

Да что она не видит? Куда я пойду в таком состоянии? Лицо зареванное, на голове воронье гнездо, а руки и тело дрожат в нервном припадке. Да от меня люди шарахаться будут.

— Можешь, Аня, — подруга кивает и начинает хмуро осматривать меня с ног до головы.

Я неловко поправляю на себе простой халатик и сжимаю ткань на груди. Последний месяц это моя вечерняя униформа. Пришла с работы, накинула на себя, прихватила ведерко с мороженым или очередной кусок пирога, которых на моей кухне теперь слишком много из-за привычки готовить, когда нервничаю. И вперед на продавленный диван, к пачке носовых платочков и компьютеру, жесткий диск которого забит до отказа фотографиями и видео с Борисом. Все, что осталось от нашего счастливого брака.

И когда я стала такой жалкой?

— С этим придется что-то сделать, — она отбрасывает прядь идеальных светлых волос с плеча и задумчиво смотрит сначала на меня, потом в сторону моего шкафа. — Платье я вечером привезу с собой и туфли тоже. Ты только белье красивое надень.

— Белье? Это еще зачем? — я поплотнее запахнула халат и шмыгнула носом.

— Аня, — вздохнула Катя и закатила глаза к потолку, — когда на женщине дорогое белье, она и чувствует себя дорого.

— Тебе виднее, — нервно усмехаюсь я.

— Вот только без ханжества. То, что я эскортница, здесь ни при чем, — она поправляет на себе сидящее по фигуре черное платье с внушительным декольте. — Заеду в восемь. И хватит рыдать, пока еще никто не умер.

— А куда мы пойдем? — на всякий случай осторожно уточняю я.

— Туда, где ты сможешь увидеть мужчин без прикрас, малышка, — Катя подхватывает свою сумочку, целует мою зареванную щеку и оставляет в одиночестве.

Входная дверь хлопает, и я остаюсь наедине со своими мыслями.

Оглядываюсь по сторонам своей унылой тесной малогабаритной двушки, доставшейся от мамы, куда я вернулась после расставания с мужем. Ничего общего с нашей шикарной квартирой в самом центре Москвы, которую я обустраивала как семейное гнездо, она не имеет. Обоям на стенах лет двадцать, в некоторых местах они уже успели выцвести и отойти от стен. Лакированная мебель еще времен дефицита тускло поблескивает и местами вздулась от влаги, линолеум пожелтел и растрескался, а в ванной назойливо капает кран, не давая ночами уснуть.

Жить мне придется здесь, а в том идеальном пространстве, которое создала я, будет хозяйкой совсем другая женщина. Слезы опять подступают, но я шумно выдыхаю и прогоняю от себя очередную волну жалости к себе.

Тащусь на тесную кухоньку и завариваю себе чашку крепкого кофе. Терпкий горячий напиток разливается внутри, и голова немного проясняется. Права подруга, хватит рыдать, пока еще никто не умер. Вот у кого стальной характер и правильное отношение к мужчинам, так это у Кати.