Книга Ах, какая женщина, мне б такую!, страница 31 – Дарья Дятлова

— Ой, ой, ой… боюсь, боюсь… раздевайся давай, сучка, я уже столько лет оттрахать тебя хочу во все дырки, чтобы не смела мужика при всех позорить, корова!

— Ну я тебя, козёл, предупредила! — газовый баллончик у меня всегда в прихожей стоит на полочке… мало ли, вдруг понадобится, вот сейчас и пригодится.

Нащупываю рукой, зажимаю в руке и пальцем определяю дырочку, чтобы нечаянно себе в лицо не брызнуть. Ну сейчас, сука, я тебе покажу раздевайся!

— Галь, — от облегчения, что слышу голос Пашки, чуть не разбрызгала баллончик вокруг. — Оставь его мне, иди в другую комнату, милая! У нас тут мужской разговор будет.

Подъехал к дому Гали чуть раньше, как будто предчувствие какое-то сдавило грудь…, так и есть, возле ворот стоит чёрный крузак с элитными номерами, сука, если он там, я от него места мокрого не оставлю!

Бросаю машину и мчусь к Гале домой. Ворота открыты, двери в дом тоже. Я же не опоздал?

— Ой, ой, ой… боюсь, боюсь… раздевайся, сучка, я уже давно тебя оттрахать хочу во все дырки, чтобы знала, как мужика позорить перед другими.

Мои глаза стали наливаться кровью… сучка? Оттрахать? Педрило, это последние слова в твоей жизни, я тебе сейчас язык вырву, тварёныш!

Не слышу, что отвечает девушка, но вид у неё боевой, молодец!

— Галь, оставь его мне, иди в дом! — глазами показываю, чтобы сделала, как я и прошу… уходит, фух, не хочу при ней кулаками махать. — Слышь ты, урод, ты кого здесь трахать собрался?

— А ты кто такой? — разворачивается и показательно выпячивает грудак. — Это моя баба, поэтому вали отсюда, пока ещё есть чем.

Это он мне? Видно, давно этому говнюку фэйс не подправляли! Подлетаю ближе и, схватив за грудки, просто выкидываю на улицу, нехер здесь кровью всё пачкать.

А грудак-то хилый оказался, даже не смог удержаться, перелетел через перила, как мешок с песком и шваркнулся прямо на куст плетущейся розы… епа мать… не завидую…

— Ты кого, сучёнок, бабой назвал? — не даю ему опомниться, за шкварник вытаскиваю из роз, разворачиваю и херачу кулаком по морде, целясь прямо в нос, чтобы уже наверняка сломать, чтобы, когда в зеркало смотрелся, вспоминал, что к женщинам надо относиться с уважением.

— Только не в нос, он, итак, сломан, — успел крикнуть мужик за секунду до того, как раздался хруст. — А-а-а… сломал…

Кровь хлещет, как с поросёнка, он орёт, а мне хочется ещё ему врезать.

— Что ты ноешь, как баба, давай дерись, как мужик нормальный, пнул его ещё по жопе, когда он сплёвывал кровь в кусты.

— Не собираюсь я драться, — да мужичок-то только с женщинами ярый. — Я в суд на тебя подам за избиение.

Ну так совсем не интересно! Я думал сейчас крутой махыч начнётся, а тут слюнтяй какой-то.

— Ага, давай, а я пока Василию Спиридоновичу отправлю твои сообщения, посмотрим, как он отреагирует, — смотреть на этого недо-мужика было просто противно. — Пошёл отсюда! Ещё раз к моей женщине приблизишься, я тебя закопаю, ни одна собака не найдёт!

— Э, мужик, давай договоримся…, - ага, щазз… тащу его к воротам.

Тяжёлый, сука, отожрался на казённых харчах… выталкиваю за ворота, хорошенько дав ещё раз по горбяке.

— Я тебя предупредил, ещё раз к ней подойдёшь, ты труп!

Разворачиваюсь и иду к воротам.

— Паша! — Галя стоит, глотая слёзы, прижимаю её к себе покрепче. — Испугалась?