Книга Вернуть жену. Жизнь после любви, страница 20 – Алекс Мара

Поворачиваюсь к воспитателю, с трудом подавляя раздражение. Меня поражает, как быстро она переложила вину на меня, будто не у неё на глазах это произошло. Сын Сабирова притащил дорогую вещь в садик, а она даже не позвонила его отцу, чтобы тот её забрал. И теперь виновата я? Ага, как же.

Воистину, никакие рабочие проблемы не сравнятся с тем, через что приходится проходить ради своих детей.

— Вы поставили меня в очень неловкое положение, — говорю холодно и чётко.

Брови воспитательницы взмывают к середине лба от удивления. Не ожидала, что я возражу? Думала, что я проглочу её «детсадовские правила» и промолчу? Нет уж.

— Я прекрасно знакома с правилом, что в детский сад нельзя приносить дорогие вещи, и я этого не делала. Вы опознали драгоценную вещь, но не позвонили отцу Тимы и не попросили его забрать её в срочном порядке. Таким образом, вы взяли на себя ответственность за чужую ценность и допустили, чтобы она оказалась у моей пятилетней дочери, которая в тот момент находилась на вашей ответственности. Что, если бы Аля её повредила?

— Да ну что вы, она очень прочная! — пытается оправдаться воспитатель. — Золото такой пробы трудно повредить.

— Трудно, но возможно. Вы уверены, что Тима подарил Але подарок с ведома отца, а не стащил его из дома?

Она бледнеет, губы начинают дрожать. Я чувствую, что попала в цель, и усиливаю напор.

— Вы поставили меня в ещё более тяжёлое положение, позволив Але оставить подарок и играть с ним. Аля мечтает о красивой короне. Не о драгоценной, конечно, а о простой игрушке. И теперь, когда она оказалась у неё в руках, забрать её — значит разбить ребёнку сердце. Это случилось, пока моя дочь находилась под вашим присмотром. Драгоценность, принадлежащая другой семье, оказалась у ребёнка, а вы не предприняли никаких действий.

Воспитательница уже белее снега, открывает и закрывает рот, будто рыба, выброшенная на берег.

— Будьте добры, позовите, пожалуйста, заведующую, — говорю я, удерживая ледяное спокойствие.

Я права в том, что говорю, хотя и перегибаю палку. Во-первых, меня раздражает тот факт, что они расстилаются перед Сабировым и ни за что не станут критиковать его действия, даже очевидно неправильные.

А во-вторых, меня раздражает Ярослав Сабиров. Нет ни малейших сомнений, что это подарок от него. Пятилетний мальчик не додумался бы запомнить мечту Али, вытащить тиару из маминых вещей, притащить её в сад и подарить. Тиму вообще не интересуют девчачьи игрушки.

Да и теперь, присмотревшись, вижу, что это явно подарок для ребёнка. Очень дорогой, но детский.

Так что, как ни крути, за этим стоит Ярослав. Но вот чего он этим добивается — это загадка.

Пока воспитатель ходит за заведующей, я судорожно хватаюсь за телефон. Открываю интернет, пальцы дрожат так, что поначалу не попадаю в строку поиска. Вбиваю: «игрушечные короны, костюмы принцессы». Мне предстоит отнять у ребёнка подарок её мечты, и надо хоть как-то смягчить удар. Нахожу целые наборы для принцесс и с облегчением выдыхаю, когда оказывается, что их можно купить в ближайшем магазине игрушек.

Это всё равно не близко, однако я поеду куда угодно, чтобы Аля лишний раз не расстраивалась.

Приближаются голоса, один громкий и строгий, а второй — защищающийся. Ага, значит, заведующая ни о чём не знала. Суровая женщина лет пятидесяти, с уверенной походкой и громким голосом, она излучает холодный профессионализм. Приблизившись, она здоровается, осматривает запутавшуюся в Алиных кудряшках корону. Вздохнув, подходит ко мне.