Книга С утра шёл снег, страница 105 – Лолита Моро

— Вина?

— Я не пью.

— Это правильно. В твои годы я был пьян без вина. Влюблен был в свою Софико. Десять лет, как Бог забрал ее к себе. Красавица была, не хуже, чем ты сейчас. Хочешь, фотографию покажу?

— Конечно, хочу.

Старик медленно поднялся и ушел в дом. Запах далекого дыма и влажной земли. Оглушительный стрекот цикады, словно прямо под моим стулом. Зеленый, мелкий еще виноград свешивался с железных прутьев перекрытий двора. Две ночные бабочки бились с неистребимым упорством в тело желтоватого фонаря. Где-то наверху заплакал ребенок. Приснилось что-то. Или животик болит от чурчхелы. Криста, Кирилл, как они там, без меня? И Пепа…

— Вот, смотри.

Старое фото. Черно-белое. Прошлый век. Тонкое национальное лицо с плотно сжатыми губами. Характер просвечивает через толщу лет.

— Долго добивались? — улыбнулась я в темные глаза.

— Как догадалась, чертовка? Все вы красавицы одним мирром мазаны, — захрипел грузин старым прокуренным смехом.

— Так сколько же? — не отступала я, видя, что ему приятно вспоминать.

— Год на коленях стоял, пока не сжалилась, — он запил смех домашним вином.

— Го-од! — протянула я в изумлении. Ничего себе!

— А куда деваться? Она была единственная для меня. Руки мог наложить на себя, если бы не согласилась. Так любил. А у тебя есть тот, для кого ты единственная? — хозяин глотнул вина и смотрел лукаво.

— Нет, — я вздохнула. Честно и тихонько.

— Ничего, девочка, он найдется обязательно, — дед похлопал меня по руке шершавой ладонью. — Ты только смотри сама в оба. Не прогляди его за другими-то.

Трах! Грохот падающего тела. Женский смех. Снова грохот, скрип соседней кровати.

— Давай. Раздевайся сама. Видишь, я…

— Да уж вижу.

— Давай вниз, малышка. Бери в рот…

— Че, так сразу?

— Не ломайся, детка, соси.

Я села на кровати. Светлеющее небо в открытом окне рисовало на соседней койке понятную картину. Кто из братьев? Кас. Я научилась различать голоса. Завернулась в одеяло и вышла на воздух. Знакомые звуки подтолкнули в спину. Неуместно и горячо. Дед этот привязался со своей единственной.

— Сигарету дать? — младший брат сидел на лавке возле виноградника. Нога на ноге. Руки скрещены на груди. Бледное лицо в тени широких листьев. Светает.

— Давай, — согласилась я. Скамейка тихо вздохнула подо мной.

Ес прикурил и протянул мне сигарету. Не пьяный. Ну, не так сильно, как братец. Сердце гнало кровь в пальцы все быстрее. Я невольно раздвинула ноги. До его бедра. Он положил мне ладонь на голое колено. Я повернулась лицом и поймала губы. Всосала в рот язык. Его рука на моих трусах. Моя — на замке его джинсов.

— Погоди, — здравого смысла младшему брату не занимать. В долг может давать его при случае.

Взял меня за руку, привел в какую-то комнату. Гора постельного белья в углу. Прачечная. Я сунулась лицом к его губам. Он прижал ладонью мой нетерпеливый рот.

— Погоди, — повторил он. — Я всегда хотел. Я сам.

Он закрыл дверь на задвижку. Он ногой раскидал белье по полу. Снял с меня одеяло, кинул сверху на барахло. Стянул вверх мою майку. Трусы я хотела снять сама. Он остановил мои руки. Стоял близко и водил пальцем по мне, едва касаясь, словно рисовал. Грудь левая по кругу. Правая. Маленький кружок вокруг соска. Второй. Палец по середине живота вниз. К центру меня.