Книга С утра шёл снег, страница 148 – Лолита Моро

Айк внимательно заглянул мне в глаза, когда я вошла на кухню.

— Что? — спросила раздраженно. Достало это бесконечное разглядывание. Словно все за шиворот меня держат. Пытаются оторвать от пола и направить в любимую сторону.

— Лола, ты это… Ну, будь… Поласковее с доктором, что ли…Нам не вытянуть Кристу без него, сама знаешь, — Айк тщательно разглядывал что-то крайне важное под моим левым ухом. — Он же нравился тебе всегда. Че за динамо теперь?

— Ты думаешь, что доктор здесь только из-за меня?

— Ну не из-за старушки Кристины же, красавица моя! — заржал облегченно мой приятель.

Цокнул языком на прощание и отправился в любимое караоке. В душе поднялась какая-то муть, кружила и не спешила опадать. В голову лезли банальности про долг и клятву Гиппократа.

— Как ты? — я присела на край постели, взяла Кристину за руку.

— Нормально, — слабо усмехнулась она в ответ. — Твой доктор прислал мне кучу таблеток.

— Почему он мой? — я развернула лист назначений. — Мы с ним не общались сто лет.

Аккуратный, четкий почерк. Абсолютно читаемый. У врачей редко такие встречаются, хотя почем мне знать, как это принято в Европе.

— А чей же? Ты думаешь, что уважаемый Егор Аркадьевич меня вылечить мечтает? Дорогие таблетки возит аж из самой Германии? Или он все это делает для кого-то другого, вдруг ставшего удивительно несговорчивым? Слепым, немым и глухим? — женщина сделала пару глотков травяного чая.

— Ты не веришь в человеческую доброту и милосердие? — усмехнулась я.

— Верю, — твердо заявила Криста. — Но только не с такими мужиками, как Егор.

— Почему? — состроила я детское личико. Забралась в кресло напротив кровати с ногами. Налила себе отвара в чашку из термоса. Фу! Гадость неимоверная. От горечи онемел кончик языка. — Ужас какой! И это доктор прописал?

— А то, кто же? Вот возьми конфетку, — женщина отпила из большого бокала с синими рыбами по кругу, как ни в чем не бывало. — Уважаемый Георгий Аркадьевич у нас в соседях пять лет живет без малого. Здрасте-здрасте, как дела? Вот и все общение. Пару-тройку раз обедал у Айка в кафе. Только баклажаны мои его устраивали. Ничего больше никогда не заказывал, даже пирожков. Никаких, ни с мясом, ни с яблоками. А они у меня лучшие на всем побережье! С мальчиками моими всегда небрежно-насмешливо, а то и вовсе через губу, разговаривал. Снисходил еле-еле. Вдруг этой весной словно подменили мужика. Ласковый, вежливый, мчится по первому звонку, лечит даром, сама простота и милота. Ест на кухне все подряд, как обычный человек, чуть ли не пальцами из кастрюли. Что это, скажи, да? Ближе к народу стал, да? На пол сел, что бы мы за своего его держали? Да? Ага, жди! Одна девушка с зелеными глазами прихватила доктора за хрен, вот он и потек. Давала, давала и вдруг перестала. Терпеть таких двуличных не могу!

Серьезная моя взрослая подруга села в подушках. Хлебнула снова горчайшего полезного чайку. Посмотрела на гору лекарств на столе возле термоса. Опомнилась:

— Спасибо ему, конечно, за заботу и все такое. Таблетки его наверняка стоят каких-нибудь немереных денег! Но! Лола, девочка, запомни: Егор для таких, как мы — человек другой породы. Мы для него мусор, пыль под ногами. Не любит он нас, дорогая. Пренебрегает. Я чувствую. И по-другому не будет никогда. Потому я не верю уважаемому доктору Георгию Аркадьевичу. Ни на вот столечко, — Кристина обозначила самый кончик ногтя. Румянец вернулся на ее мягкие щеки. От пылкой речи или от препаратов безнадежно ненадежного доктора?