Книга С утра шёл снег, страница 156 – Лолита Моро

— Кто? — я повернула к нему удивленное лицо.

Всем известное шоу под названием «звездный городок» стремилось раскрутить мою португальскую сегодня голову во все стороны разом. Настырный Петров попытался отловить мои губы своим мокрым ртом.

— Прекрати, Петров. Что за манера лизаться, когда с тобой разговаривают! — я села. У-ух! Упала обратно.

— Кто-кто! Хрен в пальто. Мой отец, — сказал он горько и сердито. Отклеился от меня и отвернулся.

— Куда ушел? — зачем мне это знать? Нафиг надо. Но интересно. Ждала ответ, глядя в спину рядом. Провела ладонью по выступающим позвонкам, как, сама не заметила.

— К такой же красивой суке, как ты… — бедный Петров кажется плакал.

Я проснулась до рассвета. Словно тронул кто за плечо. Запахнулась в халат и пошла вниз. Споткнулась в самом низу, больно ударившись пяткой о низкую, лишнюю ступеньку. Комната, в которой я ночевала, была та самая. Где я когда-то спала с Сашей. Как не со мной было. Если бы не лестница, не вспомнила бы никогда.

Вода в знаменитом бассейне была. Перетекала, как положено, за борт в хвойный запах рассветных елей к Гурову в сад. Я потрогала ее осторожно. Теплая. Серые сумерки готовились стать розовыми. Восток обещал. Ладно. Чего я боюсь, в самом деле? Прыгай, девочка, тут не глубоко.

Я сделала двадцатый круг по корыту. Нарочно, шумно. С хлопками и всплесками. Я залила плиты пола вокруг. Я превратила гуровский газон в болото. Я замерзла. Наглое солнце выкатилось из-за горы наполовину. Егор не пришел.

Вылезла мокрая и злая. Растрепанная, как ведьма болотная. Оставляя темные следы на буковых досках пола, прошлепала туда, где молчала хозяйская спальня. Распахнула дверь.

Егор полулежал в подушках и улыбался.

— Ты! Я замерзла в твоем гребаном корыте насмерть! — я задохнулась от гнева. Даже дрожать перестала. Как он мог не прийти! Стояла голая в прозрачных узких трусах, белая, как утопленница. Остывшая вода стекала по слегка зеленоватой от злости мне.

— Не может быть. Я специально для тебя налил в бассейн подогретую воду. Ты слишком долго плавала. Я соблюдаю твои условия, не лезу целоваться, не пристаю, как ты выразилась, веду себя честно, как обещал, и мне это дается, видит бог, нелегко, — говорил он негромко. Не смеялся. Не нарывался. — Если хочешь, то можешь лечь рядом. Я не возражаю. Ты вся синяя от холода, смотреть больно. Обещаю вести себя прилично. Не хочешь целоваться, не буду. Ну же, скорей.

Егор явно хотел постучать ладонью по одеялу рядом с собой. Не рискнул. Провел пальцами по белому полотну, разглаживая складки. Ореховые глаза в розовом цвете проснувшегося нового дня тянулись покорным, на все согласным желанием. Я сдалась.

— А мне целовать тебя можно? Или только тебе? — услышала я сквозь собственные жадные слюни на мышцах его живота.

Бергамот и острый, пряный запах живой смазки. Две недели воздержания. Тупой верности неизвестно кому.

— М-м-м, — промычала. Гладкая кожа головки невозможно сладко прошлась по моим губам. Я поймала и провела языком по кругу. Еще раз.

— Погоди, золотце мое, успеешь, — сказал Егор. Отвел осторожно мое лицо от своего паха. Сам быстро накатал резинку и лег сверху. — Не обижайся, прошу тебя. Я слишком долго ждал. Давай сначала так, а потом все остальное, как ты любишь. Я сделаю все, как ты захочешь. Время есть.