Книга С утра шёл снег, страница 165 – Лолита Моро

— Все собираются за стол. Меня мама послала. Георгий Аркадьевич, можно Лоле кушать? — девочка умильно клонила голову к плечу. Тянула меня за руку к выходу.

— Как она сама захочет, — улыбнулся нам обоим.

— Где мы? — спросила я тихо, натягивая джинсы.

— Это новый дом Алекса. Я показывал тебе по дороге днем, — доктор присел на корточки, чтобы помочь мне обуться.

— Не помню, — ответила я машинально.

Егор внимательно поглядел снизу в мое лицо:

— Что еще не помнишь?

Тошнота легкой сладковато-гадостной, знакомой волной прошлась по корню языка. Я села. Егор тут же опустил свой зад рядом. Обнял за плечи. Поцеловал в макушку.

— Все будет хорошо, золотце. Все будет хорошо. Все вспомнится постепенно. Травмы головы у тебя нет. Ты просто испугалась…

Я испугалась? Очень может быть. Амнезия — неплохой вариант убраться отсюда побыстрей.

— Пойдем в столовую. Попробуешь поесть, в твоем варианте это крайне важно. Да и хозяину нужно сказать спасибо, — продолжал размеренно говорить Егор.

— За что? — в духе моей забывчивости вопрос был не лишним. За что?!

— Алекс спас тебе жизнь, золотце. Руку правую сломал, пока лез вниз. Нес потом к дороге сломанной рукой, — мужчина ласково улыбался.

Я хотела сказать, наплевав на амнезийный вариант. Про то, как…

— Мой папа герой! — восторженно воскликнула Шуша и повела в сторону звуков еды.

Говорить стало не о чем.

В уютной темноте машины радио пело двумя голосами о любви. Мужской мешался с женским, французский — с английским. Я не знала кто это, но почему-то виделся большой черный парень в обнимку с миниатюрной чернявенькой белой.

— Тебе не жарко? Может быть сделать контроль… — Егор хотел положить ладонь на мое левое колено. Я сдвинула ноги теснее. Он промахнулся.

— Не надо. Меня знобит, — я в двадцатый раз отвернула лицо в огни дороги за стеклом.

Красный-красный, раз-раз. Вспыхивает, гаснет. Мелькает. Железнодорожный переезд. Белый мерседес возвращался назад к побережью какими-то, одному ему известными, козьими тропами. «Стоп» белым по красному. Шлагбаум пошел вниз, а железо перед рельсами полезло вверх. С этими аргументами не поспоришь. Мерс встал пнем. Я открыла дверь и вышла в ночь. Курить. Сигарет не было. Бесконечный черно-серый товарняк гудел приветственно-счастливо, выползая из норы туннеля под горой. Плоская серебряная луна поливала сверху пейзаж незатейливо-бесстыдно. Обнажающе. Как там в песне: нич яка, Господи! Мисячна, зоряна, ясно, хоч голки збирай. Бабушка моя пела. Лица ее не помню толком, только голос и стихов обрывки.

Двери столовой открыты настежь. Шуша ввела меня с радостной улыбкой. Большая компания. Человек двадцать вместе с детьми. Ближний круг.

Гром аплодисментов конечно не раздался, но всеобщее бодрое «о!» прозвучало. Симпатичный парень в белой рубашке быстро накрывал свободный угол стола.

— Друзья, прошу вас, — Егор решительно занял место рядом со мной, — давайте не будем говорить о том, что случилось. У моей пациентки легкая амнезия. Следствие падения и испуга. Поэтому, предлагаю вернуться к этому прекрасному ужину, как ни в чем ни бывало. Спасибо за вашу доброту и сердечное участие!

Я кивнула, как китайская игрушка, в такт словам доктора. Шуша, поймав материнский жест, вернулась на свой стул. Помахала мне оттуда весело ладошкой. Я улыбнулась в ответ. Сдвинуть взгляд на двадцать сантиметров в сторону Нины Баграмян не могла себя заставить. Да и ладно. Амнезия у меня. Ничего ни знать, ни помнить не хочу. Вилка дрожала мелко в левой руке.