Книга С утра шёл снег, страница 176 – Лолита Моро

Мужчина застыл. Мышечный спазм зажал пальцы правой руки в кольцо. Горячая судорога по стволу в левой. Знакомый запах спермы в моих волосах. Я расслабила губы и нежно вытолкнула языком мошонку на свободу. Алес.

Потрясающе красиво ходили мышцы под блестящим потом тела, когда он рухнул на простыни.

— Привет, — улыбнулся смущенно Егор моему отражению в зеркале, входя в ванную комнату за моей спиной.

— Угу, — ответила я. Зубы чистила. Кивнула на круглые часы, послушно глядящие на нас обоих из зеркала.

— Время терпит, не переживай. Вот, — он положил осточертевший зеленый коробок передо мной на полку. Между тубой зубной пасты и стаканом со щетками. — Забирай. Это подарок в любом случае. Никакой другой женщине я его не отдам. Сам носить не собираюсь. Бери, это твое.

— Верни в магазин. Судя по надписи на коробке, фирма примет его назад без разговоров, — я попыталась все же отбодаться от кольца. Третье по счету. Не смешно.

— Нет, руку дай, — доктор за спиной давил непререкаемым упрямством и запахом орхидеи.

— Какую? — я выключила воду и вытерла лицо и руки полотенцем.

— Дай хоть какую-нибудь, — вздохнул он. Стоял справа, правую и получил.

Щелкнул латунью замок футляра. Квадратный желтый камень украсил мой бедный безымянный палец. Два мелких зеленых по бокам. Тиффани. Я собирала коллекцию не хуже, чем Аля в свое время. Егор наклонил голову и поцеловал мои пальцы.

— Я вернусь к Новому году. Может быть, ты приведешь свои дела в порядок, и мы поговорим снова? — сказал он как бы между прочим, заходя за стеклянную стену душевой.

— Какие дела? — спросила я. Тиффани неплохо смотрелось на руке. Искрилось ярко в белом галогене.

— Во-первых, — рассуждал Егор в своей манере из-под воды, — необходимо решать с опекунством над мальчиком. Следует передать его взрослому человеку. Во-вторых, ты не можешь вечно работать горничной и болтаться между небом и землей, без дома и без будущего. В-третьих, об этом самом будущем: я хотел бы услышать, чего ты хочешь от жизни.

Он вытирался большим полотенцем и не смотрел на меня.

— И, в-четвертых. Сегодня вечером в аэропорту будет Алекс с семьей. Мы летим одним рейсом. Я представлю тебя своей невестой. Это должно защитить тебя от него, пока меня не будет рядом. Скажи, синяки, что я видел у тебя весной — это его работа? — доктор поднял на меня удивительно грустные глаза.

Я кивнула.

— В голове не укладывается, — пробормотал тихо под нос. Смотрел на себя в зеркало. Брился, — я всегда считал, что неплохо разбираюсь в людях. Я знаю его столько лет! Никогда бы не подумал. Я и Андрею твоему не поверил…

— Андрей не мой! — тут же отозвалась я. И пожалела. Это слишком сколький и тонкий лед. Не следует вставать.

— Он же твой брат, — напомнил Егор.

— Все равно. Я с ним не общаюсь, — я передумала просвещать его в своих родственных поворотах.

— Как скажешь, золотце мое.

Он поцеловал меня в щеку и направился в гардеробную. Через пару минут оттуда прилетело мычание какого-то мотивчика. Сбагрив мне Тиффани и разложив все, что хотел, на раз-два-три-четыре, безупречный доктор очевидно повеселел.

— А если я соглашусь и выйду за тебя, то смогу оставить себе Кирюшу? — спросила я. Стояла на пороге, смотрела, как доктор собирает чемодан.

Прозвучало глупо, как про собачку. Словно мне пять лет, и я с прогулки притащила домой щенка. Или котенка. Стою в дверях и жду приговора строгого родителя: позволит, не позволит.