Книга С утра шёл снег, страница 184 – Лолита Моро

— И тебе доброго утречка, — засмеялась я. Бросила в его довольную физиономию полотенце. Не попала, слишком тяжелое.

— Тебе это очень идет. Не останавливайся на достигнутом, — Гуров поднял с пола мокрую ткань. Подошел и поцеловал меня в макушку. Обнял.

— Как пойдет, — я потянулась, хотела найти его губы. Он отстранился и надел на меня халат.

— Пойдем завтракать.

— Никакого секса, пока не установишь мой статус? Залететь боишься? — прикололась я, усаживаясь за стол. В отворенное окно дул прохладный ветер. Аромат ранней осени и сухой сосновой коры. Красота! Я подставила лицо.

— Это ты вчера заснула мгновенно, я даже лечь не успел, — не принял шутки генерал. Подошел к окну и поставил раму на проветривание. Узкую такую щелку оставил.

— Ну заче-ем? — проныла я, принимаясь за еду.

— Сквозняк. У тебя влажные волосы. Ты простудишься, — объяснил он. Налил мне молоко в кофе, даже не спросив, хочу ли я.

— Почему не разбудил? — я смотрела, как он кладет сахар. Заботится. Ладно.

— У тебя было такое спокойное лицо. Такое нежное. Почти детское, — Гуров улыбнулся и пододвинул чашку к моей руке поближе. — Я ужаснулся.

— Почему? — спросила я с набитым ртом.

— Ты выглядела лет на пятнадцать, если не младше. Ладно! Все глупости. Ты выспалась? — он провел рукой по волосам абсолютно знакомым жестом.

— Я прекрасно выспалась. Но ты все же не удирай от ужаса всякий раз на диван в гостиной, Гуров. Будь мужчиной! — я расхохоталась. Потянулась вверх. Халат разошелся, выпуская на волю голую меня. Я поводила заострившимися сосками вправо-влево, — а, Гуров? Теперь мне не пятнадцать?

— Нет, — он дотянулся и вернул одежду на место. — Допивай кофе. Вечером разберемся.

— Садись, — велел генерал, открывая заднюю дверь тойоты. И продолжил в мои пораженные глаза: — дети ездят сзади. Надо купить кресло для Кирилла.

— Даже если мне теперь пятнадцать лет, то это всяко больше двенадцати, — я не спешила занимать предназначенное место.

— Тебе — да, а ребенку — нет. Мы опаздываем. Давай, давай, — энергично приказал генерал.

Давай-давай? Господин добрый охотник не считал нужным уговаривать Красную шапочку. Зачем? Все на защиту материнства и детства. Красные шапочки могут идти лесом. Берега попутал генерал. Я застыла.

— Что? — он обернулся на паузу. — Что случилось, Лола? Почему ты молчишь?

— Я пешком пойду. Я сама схожу с Киром в кино. Я сама отведу себя к врачу. Пока, Гуров, — я сделала короткий жест рукой.

Бах! Гуров хлопнул дверью лендкрузера. А это непростая задача.

— Господи! Да садись ты куда хочешь! Хоть на крышу, хоть за руль! Я хотел, как лучше! — он вышел из себя. Орал, как баба. Сделался красный и растерянный. — Я просто хотел сделать лучше!

— Ты боишься, генерал? — усмехнулась я. Спокойна была, как угол дома.

Гуров несколько раз с шумом вдохнул и выдохнул воздух. Стал почти нормального цвета. Взял себя в руки.

— Да. Я нервничаю. Я в прошлый раз был отцом двадцать девять лет назад. К такому надо привыкнуть. Извини. Сядь, пожалуйста, на заднее сиденье. Там удобно и безопасно. Прошу.

Он обнял меня. Поцеловал в висок. Подсадил за попу куда мечтал.

— Какую свадьбу ты бы хотела? — спросил Гуров.

Я изумленно посмотрела на него. Ого!

До гинеколога мы пока не продвинулись. Идею кино Кирюша променял на детский городок с сухим бассейном, горками и туннелем, набитым антисанитарными шариками и самозабвенно визжащей компанией от трех до семи. Временно освобожденные родители торчали за столами, расставленными по периметру этого зоопарка, жевали радости Лучшей Забегаловки мира. Я тянула клубнично-молочный коктейль. Гуров мучал бутылку перье. Светил в десять утра хорошим светло серым костюмом в тонкую, едва заметную клетку. Стального цвета водолазка под горло, стендфорд дерби в тон и омега в нержавеющем корпусе на левой руке. Я откровенно диссонировала с генеральской элегантностью голубенькими джинсами и оранжевым свитером, ползущим постоянно то с одного плеча, то с другого. Молодые и не очень мамы за соседними столиками разглядывали нас с разной степенью скучающего любопытства. Детский мир прикидывал от нечего делать, кто мы друг другу и как.